Маркатис #4. Курс 1. Декабрь. 18+ (с иллюстрациями)

16 декабря. Вечер

Остаток дня пролетел в приятной суете. Мы большой компанией — я, Мария, Лана, Громир, Зигги, Таня и даже Катя, которая как-то незаметно к нам присоединилась — отправились в столовую. Обед вышел шумным: обсуждали экзамены (те, кто был в состоянии об этом говорить), делились впечатлениями (те, кто рискнул), и беззлобно подкалывали друг друга. Громир всё ещё пытался оттереть розовую слизь с волос, Зигги щеголял опалёнными бровями, а я старался держаться с подветренной стороны, чтобы не распугать окружающих.

После обеда пришлось браться за ум — нас ждали доклады к следующей неделе. Мы разбрелись по аудиториям и библиотекам: кто-то ушёл в читальный зал, кто-то засел в комнатах. Вечер прошёл в шелесте страниц, спорах о формулировках и попытках не уснуть над конспектами.

День выдался долгим, но хорошим.

Мы закончили с подготовкой докладов уже затемно. Лана, несмотря на свои собственные экзамены, выделила мне пару часов — за что я был ей безмерно благодарен. Теперь я сидел в её комнате, которую она делила с Таней, и чувствовал, как глаза слипаются от усталости.

Таня сидела за своим столом, уткнувшись в конспекты, и что-то усердно учила, периодически потирая переносицу. А мы с Ланой растянулись на её кровати, вытянув ноги и уставившись в потолок.

Тишина была уютной, но в моей голове она не давала покоя. Слишком много вопросов, слишком много нестыковок. И главный из них — что, чёрт возьми, произошло той ночью?

— Эм… — я повернул голову к Лане. — Так что вчера произошло?

Она лениво повернулась ко мне, её алые глаза блеснули в полумраке.

— А тебе ничего не рассказали?

— Не было времени, — честно признался я. — Весь день экзамен, подготовка, и этот запах… Кстати, от меня до сих пор пахнет болотом?

— Есть немного, — улыбнулась Лана. — Но я привыкла.

— Так что случилось? — я сел на кровать, чувствуя, что отступать некуда. — Я очнулся голым рядом с Катей. Выкладывай.

Таня за своим столом на секунду замерла. Даже не обернулась, но я заметил, как её уши буквально встали торчком. Видимо, Лана ей не рассказывала подробности той безумной ночи.

— Ну-у-у, — протянула Лана, принимая сидячее положение и подтягивая колени к груди. На её губах заиграла хитрая улыбка. — Всё было… весело.

— Рассказывай уже.

— Значит так, — начала она, жестикулируя руками. — Ты был в стельку пьян. Мария, наша заботливая Мария, решила, что тебя нужно отвести в её комнату и уложить спать. Она схватила тебя под руку и потащила, пока мы с Катей болтали о своём.

— А Катя? — насторожился я.

— А Катя, — Лана усмехнулась, — Катя тоже была не в лучшей форме. Мы болтали, болтали, а потом спохватились — тебя нет. Смотрим, а вы с Марией уже к выходу идёте. Ну, мы за вами.

Она сделала паузу, наслаждаясь моментом.

— Догнали мы вас в коридоре. Мария, конечно, возмущалась, мол, я его первая забрала. Но ты был в таком состоянии, что мы решили: тащить тебя к Кате — ближе. У неё комната рядом.

— И?

— И мы притащили тебя к Кате. Уложили на кровать. А Катя… — Лана прыснула со смеху. — Катя тоже перебрала. Она стояла посреди комнаты, смотрела на нас мутным взглядом, а потом начала раздеваться.

— Чего⁈

— Ага! — Лана уже откровенно ржала, утирая выступившие слёзы. — Она стянула с себя блузку, потом юбку, потом… ну ты понял. Идёт к кровати, спотыкается о собственную ногу, падает, встаёт, и голой плюхается рядом с тобой!

Таня за своим столом прыснула, пытаясь сделать вид, что учит, но плечи её тряслись.

— А я? — спросил я.

— А ты в отключке. Лежишь, сопишь. А потом… — Лана зашлась смехом. — Потом тебя вырвало. Прямо на себя.

— Боже…

— Да! И мы с Марией такие: «О, великолепно!». Пришлось тебя раздевать и тащить в душ, чтобы ты хоть немного пришёл в себя. Ты там стоял под водой, мычал что-то нечленораздельное, но хотя бы перестал вонять блевотиной.

Лана перевела дух, продолжая хихикать.

— Потом мы тебя вытащили, кое-как обтёрли, и ты рухнул обратно на кровать. Прямо к Кате. И тут Мария начала вонять: «Он хочет Катю! Он специально к ней лёг!». А ты…

— Что я?

— А ты обнял подушку, прижал её к себе и начал бормотать: «Я хороший мальчик, я люблю Марию, я люблю Лану, я люблю… бисквиты!»

Таня уже не скрывалась — она откровенно ржала, уткнувшись лицом в конспекты. Лана хохотала в голос, запрокидывая голову.

Я закрыл лицо руками.

— Так ничего не было? — выдохнул я, чувствуя, как с души падает камень.

— Ага, — Лана вытерла слёзы. — Только если не считать того, что вы как два замёрзших котёнка голышом обнимались. Но это всё.

— А вы где спали?

— На матрасе, — Лана скривилась. — Матрас жутко неудобный, между прочим. Так что мы с Марией эту ночь запомним надолго.

Я откинулся на подушку, чувствуя, как внутри разливается облегчение.

— Спасибо, что не дали мне замёрзнуть, — сказал я тихо.

— Всегда пожалуйста, — улыбнулась Лана и легла рядом, прижимаясь ко мне. — Только в следующий раз пей меньше.

— Постараюсь.

Таня за своим столом всё ещё тихо посмеивалась, а я смотрел в потолок и думал о том, как же мне повезло с этими девушками. И как же глупо я себя вёл. Но теперь, когда правда была раскрыта, можно было выдохнуть.

Хотя запах болота всё ещё напоминал о том, что некоторые тайны лучше не раскрывать.

Лана вдруг потянулась к тумбочке, взяла коммуникатор и подняла его перед нами, целясь объективом.

— Сфоткаться хочешь? — удивился я.

— Машке отправить, — прыснула она, хитро прищурив алые глаза.

Щёлк. Она моментально прильнула ко мне, положив голову мне на грудь и глядя в камеру с таким страстным выражением, что я на секунду даже забыл, как дышать. Её белоснежные волосы рассыпались по моей рубашке, алые глаза горели озорством.

— Готово, — довольно сказала она и нажала «отправить».

Не прошло и минуты, как коммуникатор завибрировал. Мы вместе уставились на экран.

Мария: «Без меня к нему не лезь, коза!»

Я засмеялся. Лана заливисто рассмеялась в ответ и тут же принялась набирать ответ. Пошла переписка: Лана строчила провокационные сообщения, Мария отвечала возмущёнными смайликами и угрозами. Мы сделали ещё пару фоток — на одной Лана делала вид, что пытается залезть ко мне в штаны, на другой — мы целовались и, Лана умудрялась ловить идеальные ракурсы. Каждое фото улетало Марии, и та отвечала новыми порциями праведного гнева.

Мы хохотали до слёз, представляя, как Мария сейчас, наверное, мечет молнии в своей комнате. Время пролетело незаметно, и когда часы показали без пяти одиннадцать, я понял, что пора.

— Мне уже идти, — вздохнул я, поднимаясь.

Лана тоже встала, обвила руками мою шею и поцеловала на прощание — долго, сладко, с явным намерением, чтобы я запомнил этот вечер.

— Спокойной ночи, — шепнула она, отпуская.

— Пока, Тань, — махнул я девушке, которая всё это время делала вид, что учится, но, судя по подрагивающим плечам, тоже веселилась от души.

Таня помахала в ответ, и я вышел в коридор.

Академия уже погрузилась в ночную тишину. Комендантский час вступил в силу, и сейчас полагалось сидеть по комнатам. Но, как удачно сообщила Катя, система магических нарушений сломана — какие-то проблемы с камнями активации. Так что главное — не попасться на глаза дежурным преподавателям или старостам, которые могли патрулировать коридоры.

Я двигался аккуратно, стараясь ступать бесшумно и держаться теней. Коридоры академии ночью выглядели совсем иначе — таинственно, пугающе, но в то же время красиво. Лунный свет пробивался сквозь витражи, рисуя на полу цветные узоры.

На одном из поворотов мне почудились шаги, и я замер, прижавшись к стене. Сердце колотилось где-то в горле. Но, видимо, показалось — тишина оставалась нетронутой.

Я выдохнул и продолжил путь, мысленно ругая себя за то, что задержался. Но воспоминания о сегодняшнем вечере — о смехе, о поцелуях, о дурацких фото — грели душу, и страх быть пойманным казался мелкой платой за это счастье.

Наконец дверь моей комнаты показалась впереди. Я быстро проскользнул внутрь, прикрыл створку и только тогда позволил себе выдохнуть полной грудью.

Дома.

Я замер на пороге, не веря своим глазам.

Громир стоял посреди комнаты, прижимая к себе Оливию. Они целовались. Не по-дружески чмокали в щёчки, а вполне себе взасос, с чувством, с явным удовольствием. Моя служанка, которую я привык видеть исключительно за работой, и мой лучший друг, который обычно думает только о мясе и арбалетах.

Увидев меня, они отскочили друг от друга так резко, будто их ударило током. Громир покраснел так, что его рыжие волосы побледнели на фоне лица. Оливия одёрнула платье и уставилась в пол.

— Спасибо, что помогла убрать посуду, — пробубнил Громир, глядя куда-то в сторону, и его голос звучал так фальшиво, что даже стены, кажется, смутились.

— Пожалуйста, — пискнула Оливия, а потом подняла на меня виноватый взгляд. — Извините, господин, что без Вашего разрешения. Могу ли я идти?

— Ага, — только и смог выдавить я.

Оливия быстро поклонилась и выскочила за дверь, даже не взглянув на Громира.

Мы остались вдвоём. Смотрели друг на друга. Громир переминался с ноги на ногу, я стоял как вкопанный.

— Братан, это… — начал он, разводя руками.

— Положением своим пользуешься? — спросил я, и в голосе прозвучала усталость, а не злость.

— Нет! — он аж подскочил. — Нет, Роб, честно! Я её не заставляю и не принуждаю. Всё… обоюдно. Она сама, и я… Мы уже давно…

— Если так, то ладно, — перебил я, чувствуя, как силы покидают меня. — Но… я поговорю с ней об этом.

— Роб, это…

— Громир, мне нет до этого дела, — я махнул рукой. — Правда. Я устал. Давай потом.

Он закивал, но вид у него был такой, будто его только что приговорили к казни, но отсрочили. Я плюхнулся на кровать, скинул ботинки, даже не развязывая шнурки, и откинулся на подушку.

Громир виновато поплёлся к своей кровати, бросил на меня последний взгляд и улёгся, отвернувшись к стене.

В комнате повисла тишина, нарушаемая только храпом Зигги.

Не очень всё, конечно, — думал я, глядя в потолок. — Ладно… я просто не хочу об этом думать. Сегодня и так было слишком много всего. Утром разберусь.

Я закрыл глаза и провалился в сон, оставив все проблемы на завтра.

Пояснение от автора:

Реакция главного героя может показаться читателю слишком спокойной или даже равнодушной, но это не так. Громир — аристократ, а Оливия — служанка. В мире, где живут герои, отношения между аристократом и служанкой — это не просто романтика, это социальная бомба. Такие союзы редко заканчиваются хорошо: давление общества, разница в статусе, возможные последствия для обеих сторон. Роберт, как друг Громира, понимает, что его друг счастлив, но как аристократ, он обязан думать о том, к каким последствиям это может привести. Его усталость и нежелание разбираться сейчас — не безразличие, а попытка отложить тяжёлый разговор, чтобы не испортить остаток дня. Он знает, что завтра придётся говорить с Оливией, с Громиром, возможно, даже с Ланой и Марией, чтобы понять, как быть в этой ситуации. Но сегодня — сегодня он слишком вымотан, чтобы думать о чём-то ещё.