Маркатис #4. Курс 1. Декабрь. 18+ (с иллюстрациями)

С чего началась эта история? Часть 1

Это случилось двадцать лет назад. Зад два года, как Роберт фон Дарквуд появился на свет. Задолго до академии, слухов и скандалов. Тогда в империи правили другие страсти, и на балах блистали совсем иные звёзды.

История будет писаться параллельно истории Роберта. В ней вы найдёте ответы на вопросы о происхождении Роберта и его силе.

Зеркальный зал императорского дворца утопал в свете тысячи магических свечей. Их пламя дрожало в хрустальных подвесках люстр, рассыпая по паркету золотые зайчики. Воздух был густым от ароматов дорогих духов, пудры и едва уловимого запаха магии, что всегда сопровождает высшую аристократию.

Музыка лилась с балкона, где расположился оркестр, — нежная, тягучая, как летний мёд. Пары кружились в вальсе, дамы в пышных платьях, кавалеры в строгих костюмах, и всё это великолепие мерцало, переливалось, жило своей особой жизнью.

Но когда в проёме главных дверей показалась она — зал замер.

Леди Клавдия Дарквуд.

Платье цвета ночного неба струилось по её фигуре, облегая тонкую талию и ниспадая к полу мягкими волнами серебристой парчи. Глубокое декольте открывало плечи безупречной белизны, а длинные перчатки из тончайшего кружева скрывали руки до локтей, оставляя лишь намёк на нежность кожи. Шею украшало колье с сапфирами — подарок отца в честь совершеннолетия.

Но главным сокровищем были её волосы.

Синие. Не крашеные, не магически изменённые — настоящие, природного, глубокого синего цвета, который отливал серебром при каждом движении. Они были собраны в сложную причёску, но несколько локонов спадали на плечи, обрамляя лицо, которое можно было бы назвать кукольным, если бы не острый, пронзительный взгляд светло-голубых глаз.

— Сущность льда явилась в истинном обличии, — прошептал кто-то из гостей.

— Говорят, она сильнейший маг Дарквудов за последние сто лет, — отозвался другой.

— Ей прочат место при императорском дворе. С такой магией и такой красотой — да она горы свернёт.

Клавдия шла по залу, и взгляды скользили за ней, как привязанные. Мужчины задерживали дыхание, женщины кусали губы от зависти. Но никто не решался подойти. Слишком высока, слишком холодна, слишком недосягаема. Ледяная принцесса дома Дарквуд.

Она взяла с подноса проходящего лакея бокал с золотистым вином, сделала маленький глоток и направилась к мраморной скамье у колонны. Села, расправив юбки, и принялась наблюдать.

Вот старый граф де Рей пытается ухаживать за юной баронессой — смешно, неуклюже. Вот две дамы перешёптываются за веером, явно обсуждая чей-то наряд. Вот молодой офицер сверлит взглядом предмет своего обожания, но не решается пригласить на танец.

Всё как всегда. Скучно, предсказуемо, пусто.

Клавдия тяжело вздохнула. Ей было всего восемнадцать, но она уже устала от этого блестящего маскарада.

— Вы снова в центре внимания, леди Клавдия, — раздался голос слева, тихий, с лёгкой хрипотцой.

Она дёрнулась от неожиданности, чуть не расплескав вино. Повернула голову и замерла.

Рядом стоял мужчина. Высокий, с прекрасной осанкой, в идеально сидящем чёрном костюме с серебряными пуговицами. Каштановые волосы чуть тронуты сединой на висках, но это лишь добавляло ему благородства. Карие глаза смотрели тепло, с лёгкой усмешкой, будто он знал какую-то тайну, известную только им двоим.

— Сэр Арчибальд Гинейл, — выдохнула Клавдия, и в её голосе прозвучало такое обожание, что любой посторонний удивился бы. — Какая честь.

— Это для меня честь, — улыбнулся он, чуть склонив голову. — Вы как всегда очаровательны и заставляете думать только о Вас.

Клавдия почувствовала, как щёки заливает румянец. Она, ледяная принцесса, перед которой трепетали магистры, — краснела, как простая девчонка.

— Вы мне льстите, — ответила она, стараясь вернуть голосу спокойствие. — Вы снова решились нарушить запрет?

— Я думаю, он уже в прошлом, — мягко сказал Арчибальд.

— Да. Но дома снова начнут шептаться.

— Должно ли мне быть всё равно? — Он сделал шаг ближе и протянул руку. Ладонь была широкой, тёплой, с мозолями от меча — настоящая рука воина, а не изнеженного аристократа. — Согласится ли очарование и благословение дома Дарквудов потанцевать со мной?

Клавдия поставила бокал на край скамьи. Медленно, стараясь не выдать дрожи в пальцах, вложила свою руку в его.

— Я только этого и ждала, — прошептала она, поднимаясь.

Он повёл её в центр зала, и гости расступались перед ними, как море перед носом корабля. Музыка заиграла громче, и они закружились в вальсе — синеволосая леди и кареглазый рыцарь.

Никто не решался подойти. Никто не смел нарушить это совершенство.

В ту ночь империя затаила дыхание. И никто ещё не знал, что эта история закончится совсем не так, как должна была.

Бал отгремел, но в ушах Клавдии всё ещё звучала музыка. Лёгкая, пьянящая, как то вино, что они пили с Арчибальдом в перерывах между танцами. Она вышла на улицу, и ночной воздух обжёг разгорячённую кожу — приятно, свежо. Звёзды горели над императорским дворцом, а вдали, у подъезда, ждали кареты с гербами знатнейших домов.

Клавдия направлялась к экипажу Дарквудов, когда её перехватил Фридрих. Брат вышел из тени колонны, схватил её за локоть и развернул к себе. Лицо его было перекошено от гнева.

— Ты совсем с ума сошла⁈ — зашипел он, стараясь говорить тихо, чтобы не привлекать внимания оставшихся гостей. — Если император узнает, что ты танцевала с Гинейлом, нам не сдобровать! Сколько раз отец и я тебе говорили, чтобы ты близко не подходила ни к Бладам, ни к Гинейлам⁈

Клавдия выдернула руку. Её глаза, в свете магических фонарей, казались двумя кусками льда.

— Это всё в прошлом! — гаркнула она, не сдерживаясь. — Треугольника Ужаса уже нет! Наши дома давно доказали свою верность короне!

— Верность⁈ — Фридрих фыркнул так, будто услышал самую глупую шутку. — Скажи это Бладам! Их новой главой стал Каин. А он терпеть не может императора! Все это знают, но молчат! И ты со своим Гинейлом…

— Ты бы с такими словами был потише, — перебила Клавдия, и в её голосе зазвенел металл. — Ты слишком импульсивный, брат. Потому отец и передаёт мне правление над домом, а не тебе.

Фридрих дёрнулся, будто от пощёчины.

— Больно мне надо, — огрызнулся он, но в голосе проскользнула обида. — Мы уже давно не герцоги. Только бароны. Так что мне всё равно, кому там достанется это баронство.

— Да-да. Охотно верю, — язвительно бросила Клавдия и, развернувшись, пошла прочь от кареты.

— Ты куда⁈ — крикнул Фридрих, делая шаг следом. — Мы собираемся домой!

— Не хочу.

— Бал закончился, Клавдия! — в его голосе уже слышалась отчаянная нотка старшего брата, который понимает, что ничего не может сделать.

Клавдия остановилась, обернулась через плечо. Лунный свет посеребрил её синие волосы, и в этот миг она была похожа на истинное воплощение зимы — прекрасное и холодное.

— Так как же хорошо, что сэр Арчибальд Гинейл пригласил меня в своё поместье, — произнесла она с расстановкой, смакуя каждое слово.

— Клавдия! — Фридрих рванул за ней, но она уже шла в сторону другой кареты — тёмно-синей, с гербом Гинейлов. — Что подумают люди⁈

— Что Дарквуды и Гинейлы снова дружат! — огрызнулась она, не оборачиваясь. — Как это было столетиями!

И шагнула внутрь экипажа. Лакей захлопнул дверцу. Кучер щёлкнул вожжами, и карета покатила прочь, оставив Фридриха одного посреди пустынной площади.

Он стоял, сжимая кулаки, и смотрел вслед удаляющемуся экипажу. Ночь обступала его тишиной и холодом. Где-то вдалеке засмеялась компания запоздалых гостей. Фридрих выдохнул и пнул ни в чём не повинный фонарный столб.

— Дура, — прошептал он. — Влюблённая дура.

Но в голосе его уже не было злости. Только усталость и странное, горькое предчувствие, что эта ночь изменит всё.