Маркатис #4. Курс 1. Декабрь. 18+ (с иллюстрациями)

16 декабря. Второй экзамен

Я с неохотой разжал пальцы, отпуская талию Кати. Тёплое место, где только что лежала моя рука, тут же наполнилось холодом — магическим, искусственным, несмотря на летнюю жару. Ладонь ещё помнила её тело, и пальцы предательски дёрнулись, словно хотели вернуться обратно.

— Всё, — прошептал я себе под нос. — Соберись, Роберт. Экзамен.

Преподаватель тем временем поднял трость, и на конце её вспыхнул ослепительно-белый огонь. Он описал в воздухе сложную фигуру, и пространство перед ним раскололось — возник портал. Мерцающая воронка, переливающаяся всеми цветами радуги, пульсировала в такт чему-то, что я чувствовал только кожей.

— По одному, — громко сказал преподаватель. — Заходите и ждите сигнала. Не пытайтесь взаимодействовать друг с другом — портал переносит индивидуально.

Катя шагнула ближе. Её губы оказались у самого моего уха, дыхание обожгло кожу.

— Сдашь на отлично, — прошептала она, и в голосе её слышалась та самая загадочная, пугающая и манящая нотка, — расскажу.

Она отстранилась, посмотрела мне в глаза. Улыбнулась — робко, но с каким-то обещанием. Развернулась и, не оглядываясь, шагнула в портал. Мерцающая воронка поглотила её, и на секунду мне показалось, что я вижу, как её фигура распадается на тысячи светящихся частиц. А потом исчезла совсем.

Я сглотнул. Сердце колотилось где-то в горле.

Повернулся к Марии. Она стояла рядом, сложив руки на груди, и смотрела на меня с тем самым выражением, которое невозможно прочитать — смесь ревности, понимания и насмешки.

— Вперёд, мой герой? — спросил я, пытаясь разрядить обстановку, и указал на портал.

Мария закатила глаза. Потом неожиданно улыбнулась — мягко, совсем не так, как улыбалась обычно.

— Вперёд, мой герой, — ответила она, и в голосе её прозвучала такая непривычная, трогательная робость, что я едва сдержал смех. — Иди уже, — сказала она, наклоняясь и чмокая меня в щёку. — Всё будет хорошо.

— Дамы вперёд.

Она кивнула, сделала шаг, потом обернулась на мгновение, словно хотела что-то добавить, но передумала. И скрылась в портале.

Я остался один перед мерцающей воронкой.

За спиной зашептались. Студенты — те, кто ещё не заходил — перешёптывались, и я краем уха ловил обрывки фраз.

— … видел, как он Волкову лапал?

— А Мария ему даже слова не сказала…

— У них там что, гарем?

— Тише, он услышит…

Я сделал глубокий вдох. И шагнул в портал.

Ощущение было таким, будто всё моё тело разобрали на миллиарды крошечных частиц, каждую из которых закрутили в спираль, а потом бросили в центрифугу. Внутри всё скрутило тугим узлом, сознание на мгновение погасло — и тут же вспыхнуло снова.

Я стоял в центре огромного пустого зала.

Он очень напоминал тот самый спортивный зал, где мы вчера бухали. Те же размеры, те же стены, тот же потолок. Но здесь не было ни стульев, ни гирлянд, ни звукоусиливающих кристаллов. Ничего. Абсолютно пустое пространство.

И двери не было. Вообще. Гладкие стены со всех сторон.

— И что это? — спросил я вслух.

Голос эхом пронёсся по залу, отразился от стен, вернулся ко мне многократно усиленный.

— Что… что… что… это… это… это…

Тишина снова сомкнулась, давящая, гулкая.

Я огляделся, пытаясь понять, что делать дальше. Где задание? Где враги? Где хоть что-то?

— Эй! — крикнул я. — Я здесь! Что дальше⁈

Эхо снова заметалось по стенам, но ответа не было.

Только пустота. И непонятное, растущее чувство, что самое страшное в этом испытании — неизвестность.

Я сделал пару шагов вперёд. Потом ещё. Потом обошёл весь зал по периметру, в надежде, что что-нибудь да произойдёт. Может, стена исчезнет? Может, появится дверь? Может, на меня нападут монстры?

Ничего.

Тишина. Пустота. Только мои шаги гулко отдаются от стен.

Я остановился в центре, чувствуя себя полным идиотом. Потом начал прыгать. Серьёзно, как дурак, подпрыгивал на месте, размахивал руками, делал какие-то пассы — вдруг тут датчик движения, вдруг нужно активировать заклинание?

Ноль реакции.

Я покрутился волчком, присел, встал на руки — чисто от отчаяния. Ничего.

— Видимо, профессор что-то напутал, — произнёс я вслух, тяжело дыша.

— Согласна. Я тоже так думаю, — раздался голос позади.

Я обернулся так резко, что чуть не свернул шею.

И замер.

Кого-кого, но её я точно не ожидал увидеть.

Передо мной стояла фея. Лунная фея. Та самая, которую я встретил в заброшенной часовне, когда только отправлялся в академию. Лёгкое платье из полупрозрачной ткани, сотканной, казалось, из лунного света, едва скрывало её перламутровую кожу. Волосы цвета ночного неба рассыпались по плечам, мерцая звёздной пылью. А сапфировые глаза смотрели на меня с любопытством и лёгкой насмешкой.

— Фея, — выдохнул я.

— Мы знакомы? — удивилась она, склонив голову набок.

— Ну… не прям… но… да! — я замахал руками. — Ты в сентябре помогла мне попасть в академию. Ты же страж. Часовня, портал, помнишь?

Фея задумалась. Её крошечные бровки сошлись на переносице, а губки сложились в трубочку. Потом лицо озарилось пониманием.

— А-а-а, — протянула она. — Тот идиот, который зажал фамильное кольцо?

Я поперхнулся.

— Ну… могла бы иначе описать меня, — пробурчал я. — Но в общем, это я.

Фея оглядела меня с ног до головы, потом осмотрелась по сторонам.

— Странное место ты выбрал для встречи, — заметила она, приподнимая бровь.

— Ха! — я развёл руками. — Это экзамен! Я тут ничего не выбирал.

— Выбрал, — возразила фея, и в её голосе послышались капризные нотки. — Испытание создаёт тебе событие, которое тебя беспокоит. То, что сидит в подсознании. Но… — она оглядела пустой зал, — почему спортзал? Тебя тут чмырили, что ли?

— Чего? — я уставился на неё.

И вдруг комната изменилась.

Прямо перед нами материализовались две фигуры. Греб. И я. Точнее, моя копия.

Греб стоял, нависая над съёжившимся мной, и орал:

— Смотрите — ничтожество! Даже магией толком управлять не может! Ничтожество! Барон без магии!

Моя копия вжала голову в плечи и прошептала:

— Обоссы, но бей…

Сцена была настолько абсурдной, что я даже не знал, смеяться или плакать.

Фея внимательно наблюдала за этим представлением. Её сапфировые глаза перебегали с Греба на меня и обратно. Потом фигуры исчезли так же внезапно, как появились.

Фея повернулась ко мне. В её взгляде читалось искреннее, глубокое недоумение.

— Эм… — протянула она. — Такого не было, — быстро сказал я. — Честно! Ничего подобного!

Фея помолчала. Потом покачала головой и выдала:

— Ну и фетиши у тебя.

— Да нет у меня никаких фетишей! — заорал я. — Это не я! Это экзамен!

— Конечно-конечно, — успокаивающим тоном сказала фея, но в глазах её плясали чертики. — У всех свои тараканы.

Я закрыл лицо руками.

— За что мне всё это?…

Фея улыбнулась. Эта улыбка была одновременно лукавой и немного капризной, как у кошки, которая только что нашла новую игрушку. Она сделала шаг ко мне, и её лёгкое платье колыхнулось, открывая на мгновение перламутровое бедро.

— Скажи-ка мне, смертный, — пропела она, и в её голосе зазвучали бархатные нотки. — Для чего ты меня призвал?

— Я? — я вытаращил глаза. — Ничего подобного я не делал! Я вообще не знаю, как ты тут оказалась!

Фея нахмурилась. Её бровки сошлись на переносице, а губки надулись.

— То есть ты хочешь сказать, что мы просто так тут оказались? Вдвоём? В пустом зале? Где никого нет и где нас никто не увидит и не услышит? — Она обвела рукой пространство. — И что же нам тогда делать?

— Даже не знаю, — честно ответил я, пожав плечами.

И в ту же секунду мир вокруг изменился.

Прямо в центре зала, откуда ни возьмись, появилась кровать. Огромная, с балдахином, застеленная шёлковыми простынями. А фея… фея оказалась прикованной к ней.

Тонкие светящиеся цепи опутывали её запястья и лодыжки, прижимая к мягким подушкам. Она дёрнулась, пытаясь вырваться, но цепи только туже стянулись.

— Ты что творишь⁈ — завопила фея, и её сапфировые глаза расширились от ужаса и возмущения. — Совсем обезумел, смертный⁈

— Я ничего не делал! — заорал я в ответ, пятясь назад. — Это не я! Это… — я замер. — Стоп. Я только подумал…

— Что? — фея перестала дёргаться и уставилась на меня с подозрением. — Подумал о том, чтобы меня приковать?

— Ну… не совсем… — я замялся, чувствуя, как краска заливает щёки. — Кхм… о другом…

Платье феи, и без того едва прикрывавшее её тело, вдруг задралось вверх само собой, открывая моему взору то, что скрывалось под ним. Маленький светлый треугольник внизу живота, прикрытый лишь полупрозрачной тканью, которая, кажется, вот-вот исчезнет.

Я сглотнул.

Мысли заметались в голове: Так. Спокойно. Это место… оно воплощает то, о чём я думаю! То есть часть моего экзамена — контролировать поток своих мыслей. Если я подумаю о чём-то, это сразу материализуется. Значит, мне нужно следить за каждым своим желанием, иначе…

Фея тем временем продолжала возмущённо вопить, дёргаясь в оковах. Её грудь вздымалась, платье сползало всё ниже, и зрелище было настолько захватывающим, что я с трудом заставлял себя думать о чём-то другом.

— Прекрати! — кричала она. — Немедленно отпусти меня, ничтожный!

— Я пытаюсь! — ответил я, зажмуриваясь. — Только вот мне интересно… — я открыл один глаз и посмотрел на неё. — Почему тут лунная фея? Почему именно ты?

— Потому что ты про меня забыл! — затараторила фея, дёргаясь в цепях так, что кровать жалобно скрипела. — А ты мне должен! Я тебя в академию доставила, между прочим! А ты даже не вспомнил! И тут такой шанс подвернулся — я узнала, что ты принц, думала, может, сокровище какое подаришь за помощь в этом испытании!

— Я тебе что, дракон? — опешил я. — Откуда у меня сокровища?

— Явно не дракон, — фыркнула она, отчаянно пытаясь скрестить ноги, чтобы прикрыть ту самую киску, которую я уже успел разглядеть. — Скорее гоблин озабоченный!

Я поспешно отвернулся, чувствуя, как уши горят.

— Это вышло случайно, — буркнул я. — Извини.

— Было бы случайно, не пялился бы! — взвизгнула она. — Ты потомок Драконхейма, что ли, раз мысли такие?

— Нет, нет, — замотал я головой.

— Да освободи ты меня уже!

Я подошёл к кровати. Цепи выглядели прочными, светящимися, явно магическими. Я попытался ухватиться за них пальцами, потянуть — бесполезно. Они даже не шелохнулись. Фея смотрела на меня с таким недовольством, что, казалось, ещё чуть-чуть — и она испепелит меня взглядом. Вдобавок её всю трясло — то ли от холода, то ли от возмущения.

— Не получается, — признался я.

— А ты думай! — завопила она. — Это же твоё испытание! Мыслями управляй!

Я закрыл глаза. Сосредоточился. Представил, что цепи исчезают. Что кровати нет. Что мы просто стоим в пустом зале.

Открыл глаза.

Цепи начали мерцать, истончаться. Кровать заскрипела, проваливаясь в небытие. Ура, получилось!

И тут в голову шальная мысль — а какая у неё фигурка там прячется? — и вместо кровати с цепями исчезло именно платье.

Фея опустила глаза вниз. Я тоже опустил.

Передо мной лежала абсолютно голая фея. Маленькая, хрупкая, с перламутровой кожей, мерцающей в полумраке зала. Её грудь — две аккуратные полусферы с торчащими розовыми сосками — тяжело вздымалась от возмущения. Талия такая тонкая, что, кажется, можно обхватить пальцами. Бёдра плавно расширялись, а между ними — тот самый светлый треугольник, который теперь никто не скрывал.

— А-А-А-А-А! — завопила фея так, что у меня, наверное, лопнула барабанная перепонка.

Я тут же зажмурился, в панике пытаясь сосредоточиться. Твою же мать! Кровать! Цепи! Исчезайте!

Кровать исчезла. Цепи исчезли. Я рискнул открыть глаза.

Фея сидела на полу, голая, поджав ноги и прикрывая руками всё, что можно. Её лицо было перекошено от злости, глазки сузились, а губки сложились в такую гримасу, что, казалось, она сейчас зарычит.

— Я… не специально… — промямлил я.

— Ага! — прошипела она, сверкая сапфировыми глазищами. — Рассказывай потом мадам Вейн! Я всё расскажу, что тут было!

— Ничего не было! — попытался я её успокоить. — Я пытаюсь сдержать поток мыслей, только и всего.

— Плохо стараешься! — фыркнула она, скалясь, как маленький, но очень злой зверёк. — Верни мне моё платье!

— Я… забыл, как оно выглядит, — признался я, чувствуя себя полным идиотом.

— Ты что⁈ — глаза феи стали размером с блюдце. — Куда ты смотрел тогда, что забыл⁈

— В твои глаза, — ляпнул я первое, что пришло в голову. — Они как сапфиры, очень красивые…

— Не чеши мне по ушам! — рявкнула она, но, кажется, чуть-чуть, самую малость, смутилась.

Я начал стягивать рубашку через голову, и, прежде чем фея опомнилась, уже был голым по пояс.

— Эй! Эй! Эй! — завопила фея, вскидывая руки, чтобы прикрыться, хотя прикрывать там уже было нечего. Я всё давно уже увидел. — Ты что удумал⁈

— Успокойся, — буркнул я, протягивая ей рубашку, и демонстративно отвернулся. — Надень. Хоть что-то.

На секунду повисла тишина. Потом послышалось шуршание ткани.

— Ой. Ну спасибо, — донесся недовольный голос, но уже чуть спокойный.

Я выждал ещё пару секунд и повернулся.

Фея стояла в моей рубашке. Та была ей велика размеров на десять — подол спускался почти до колен, рукава болтались, скрывая кисти, а в вырезе утонула вся её миниатюрная фигурка. Но главное — ничего не было видно. Никакой наготы, только смешное нагромождение ткани на маленьком тельце.

— Хорошо, что ты маленького роста, — улыбнулся я, разглядывая это зрелище.

Фея перекосилась от злости. Её личико скривилось так, будто она лимон целиком сжевала, а потом она сложила из пальцев обеих рук неприличный жест и задрала их повыше, чтобы я точно увидел.

— Заслуженно, — кивнул я, не обижаясь. — Хорошо, что я не воспользовался твоей беспомощностью.

— Попробуй, — фыркнула она, сверкая глазами. — Потом отхватишь по самые не балуй!

Я вздохнул и опустился на пол, скрестив ноги. Прохладный пол приятно холодил кожу.

— Ты говорила про то, чтобы помочь мне с испытанием, — начал я, глядя на неё снизу вверх. — Но кроме того, как попасть в мой плен, ничего подобного не было. Так что я должен сделать?

Фея поправила рубашку, запахнулась поплотнее и задумалась. Её носик смешно наморщился, а губки сложились в трубочку.

— Ну… вообще-то ты должен создать дверь силой мысли, — сказала она. — Очень сложное испытание… хотя… — Она запнулась, явно вспоминая, что только что произошло. Её щёки слегка порозовели. — … просто создай дверь обратно к преподавателю. Вот и всё испытание.

— Слишком лёгкое, — я прищурился. — Не находишь?

— У каждого оно своё, — фея пожала плечами, отчего рубашка сползла с одного плеча, и она поспешно её поправила. — Тебе досталось вот такое. И оно не лёгкое. Ты же не можешь контролировать свои мысли!

— Это вышло случайно, — я потёр переносицу. — Просто я… утро началось не с кофе.

— С мастурбации? — фея ухмыльнулась, и в её сапфировых глазах заплясали чертики. — Девушку найди себе тогда. Ох, все вы, девственники, такие.

— Ага, — я хмыкнул. — Слишком уж много этих девушек. Что я даже не знаю, что с моим телом они делали ночью.

Фея на секунду задумалась. Потом её лицо расплылось в ехидной усмешке.

— Да не заводись, — махнула она рукой, которая полностью утонула в рукаве. — Кому ты, страшный такой, нужен? Друзьям будешь рассказывать сказки про свой гарем.

Она встала в позу, задрала подбородок и начала передразнивать меня писклявым голоском:

— Ой, я даже не знаю, что делали ночью с моим телом! Ой, я такой сексуальный, что меня хотят все девушки! Хо-хо!

Я закатил глаза. До самого потолка.

— Какая же ты вредная, — выдохнул я, чувствуя, как где-то глубоко внутри зарождается смех, который я изо всех сил пытался подавить.

— Не твоя, — фея показала мне язык. — Вот и бесишься.

Я только покачал головой. Спорить с ней было бесполезно. Но, кажется, этот абсурдный разговор отвлёк меня от паники и помог немного расслабиться.

Я встал, отряхнул штаны. Глубоко вздохнул, закрыл глаза и представил дверь. Обычную деревянную дверь, как в академии, с ручкой, с табличкой «Выход». Никаких лишних мыслей. Только дверь.

Открыл глаза.

Возле одной из стен материализовалась дверь. Самая обычная, коричневая, с металлической ручкой. Даже табличка висела — «К преподавателю».

— Та-дам! — я театрально развёл руками и поклонился в сторону феи.

— Да, да, — фея закатила глаза, запахиваясь в мою рубашку. — Похлопай себе сам. Ты заслужил.

— Ну… — я кивнул на дверь. — Пошли?

— С тобой я не пойду, — отрезала она, поправляя сползающий с плеча рукав. — Так что пока.

— А рубашка? — я уставился на неё. — Что люди подумают, если я выйду без рубашки?

Фея скорчила рожу, явно изображая глубокую задумчивость.

— А-а-а, то есть ты хочешь сказать, — протянула она елейным голоском, — что хотел бы выйти со мной, с голым торсом, а я в твоей рубашке? И тебя бы это не смутило? Ну да, ну да. — Она усмехнулась. — Видно же — девственник. Хочет похвастаться, что захомутал такую красотку. Не дождешься! Сиди, плачь ночью и дрочи на моё секси-тело, неудачник.

Она снова показала мне фак — двумя руками, для надёжности — и начала растворяться в воздухе. Её перламутровая кожа мерцала, истончалась, становясь прозрачной.

— Но ты мне ещё должен! — донеслось уже из ниоткуда, и голос её прозвучал где-то над головой.

Она исчезла.

А моя рубашка осталась висеть в воздухе. Она секунду держала форму маленького тельца — рукава ещё висели, будто внутри кто-то был, подмор стоял колоколом — а потом бессильно опала на пол.

Я подошёл, подобрал рубашку. Встряхнул. Надел.

Ткань была прохладной и… влажной, что ли?

Я повёл плечами, принюхался.

— В этом мире есть хоть кто-то ласковый и нежный? — пробормотал я, застёгивая пуговицы.

И тут до меня дошёл запах.

— Фу… Бу-э-э… — я скривился, дёргая носом. — Она что… не моется? Боже…

Я мигом стянул рубашку обратно, чуть не порвав её в спешке. Поднёс к носу.

Рубашка пропахла болотом. Настоящим, застойным, тинистым болотом с дохлыми лягушками.

— Сука! — выдохнул я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. — От неё же так не пахло, когда она стояла рядом со мной! Она же… она специально? Ага… теперь точно буду всю ночь думать о фее… Бу-э-э…

Я смотрел на рубашку, свисающую с моей руки, и понимал: этот запах не выветрится никогда. Или, по крайней мере, до конца экзамена. А может, и дольше.

— Ладно, — вздохнул я, зажал нос и натянул рубашку обратно. — Главное — дышать ртом.

Я подошёл к двери, толкнул её и шагнул в свет, надеясь, что там меня ждёт если не спасение, то хотя бы нормальный воздух.