Маркатис #4. Курс 1. Декабрь. 18+ (с иллюстрациями)

17 декабря. Обед

После того, как мы с Катей… эм… отвлеклись от астрономии, мы всё-таки попытались вернуться к учёбе. С трудом, честно скажу. Потому что сидеть за одним столом, смотреть на звёздные карты и делать вид, что ничего не произошло, было выше моих сил.

Катя то и дело краснела, отводила взгляд, а когда наши пальцы случайно соприкасались на столе, вздрагивала, будто её током ударило. Я тоже был не лучше — ловил себя на том, что смотрю не на созвездия, а на её губы, на шею, на ключицы, которые всё ещё хранили следы моих поцелуев.

Мы кое-как разобрали пару тем, но продуктивность стремилась к нулю. В воздухе висело такое напряжение, что хоть ножом режь.

— Ладно, — наконец сказал я, закрывая учебник. — Давай сделаем перерыв. Я в столовую схожу, перекушу. Ты со мной?

Катя замялась. Покусывая губу, она посмотрела на меня, потом на дверь, потом снова на меня.

— Я… чуть позже, — ответила она тихо. — Иди один. Мне нужно… эм… прийти в себя.

Я понял. Она боялась. Боялась, что если мы пойдём вместе, то всё будет написано на наших лицах. Что Лана с Марией увидят, что между нами что-то было.

И самое забавное — больше шансов выдать себя было у меня. Потому что Катя, при всей своей робости, умела держать лицо. А я… я как открытая книга. Один взгляд на Лану — и всё, поплыву.

— Хорошо, — я наклонился и чмокнул её в щёку. — Тогда увидимся позже.

Катя кивнула, и я вышел в коридор, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Впереди был обед. С Ланой. С Марией. И с мыслью, что я только что переспал с Катей Волковой.

Обед в столовой выдался тем ещё испытанием.

Я сидел за столом с Ланой, Марией, Громиром, Зигги и Таней, пытаясь делать вид, что всё нормально. Что я просто устал после утренних занятий. Что мои мысли не возвращаются постоянно к Кате — к её смущённой улыбке, к её губам, к тому, как она надула щёки, полные…

— Роберт, ты меня слушаешь? — голос Ланы вырвал меня из воспоминаний.

— А? Да, конечно, — я моргнул, наткнувшись на её прищуренный взгляд. — Ты говорила про… эм…

— Про то, что после обеда мы можем пойти погулять, — закончила она, и в её алых глазах мелькнуло подозрение. — Ты какой-то рассеянный.

— Всю ночь не спал, готовился, — нашёлся я, отводя взгляд в тарелку.

Мария молчала. Но её зелёные глаза буквально сверлили меня. Она переводила взгляд с меня на дверь столовой и обратно, будто ждала кого-то. Или знала, что я жду.

— А где Катя? — вдруг спросила она. — Вы же вместе занимались.

— Она… эм… сказала, что придёт позже, — я постарался, чтобы голос звучал ровно. — У неё там какие-то дела.

— Дела, — повторила Мария, и в её голосе послышалась усмешка. — Интересно, какие.

Я замер, боясь поднять глаза. Рядом Громир сидел молча, уткнувшись в свою тарелку, и старательно избегал моего взгляда. Видимо из его головы не выходила ситуация прошлого вечера.

Зигги с Таней, к счастью, были полностью поглощены друг другом. Они обсуждали какие-то позы для фотосъёмки, Таня оживлённо жестикулировала, а Зигги с умным видом кивал и что-то записывал в блокнот. Их беззаботность немного разряжала обстановку, но ненадолго.

Каждый раз, когда дверь столовой открывалась, я внутренне сжимался. Вот сейчас войдёт Катя, сядет за соседний столик, и Лана с Марией по одному её взгляду поймут всё. Женская интуиция — страшная сила.

Но она не приходила. Или пришла, но, увидев нас, развернулась и ушла. Я не знал. Я только сидел, жевал безвкусный обед и чувствовал, как взгляды моих девушек прожигают во мне дыру.

— Ты какой-то бледный, — заметила Лана, касаясь моей руки. — Переутомился?

— Наверное, — я выдавил улыбку. — Пойду, пожалуй, вздремну немного.

— Иди, — кивнула Мария, но в её глазах всё ещё читалось что-то невысказанное. — Отдыхай. Вечером увидимся.

Я быстро допил компот, поднялся и, стараясь не бежать, направился к выходу. Чувствовал спиной их взгляды — оба, и Ланы, и Марии. И знал, что это ещё не конец.

В коридоре выдохнул. Прислонился к стене, закрыл глаза. Пронесло.

До комнаты добрался без приключений. Громира и Зигги ещё не было — они остались в столовой. Я рухнул на кровать, даже не раздеваясь, и уставился в потолок.

В голове крутилось одно и то же. Её лицо. Её улыбка. Её голос: «Я была тогда не так пьяна. Я всё помню».

— Чёрт, — прошептал я, закрывая глаза.

И прежде чем провалиться в сон, перед внутренним взором встало оно — милое, смущённое личико Кати. С растрёпанными волосами, с блестящими глазами, с этой её робкой улыбкой.

Я уснул, и сны были дурацкими. Какие-то звёздные карты, превращающиеся в её родинки, созвездия, складывающиеся в её имя, и она сама — смеющаяся, тянущая ко мне руки.

Проснулся я через пару часов с мыслью: «Что же я творю?» — и без малейшего намёка на ответ.