Маркатис #4. Курс 1. Декабрь. 18+ (с иллюстрациями)

???

Я шёл по коридору отеля, лениво перебирая в голове события вечера. Приятный мужик этот Владимир. Хельсинги, конечно, те ещё… но он вроде нормальный. Дочка у него милая. Жена, судя по всему, с характером. Прямо как мои.

До двери номера оставалось метров пять, когда сердце вдруг йокнуло. Резко, больно, так, что я споткнулся на ровном месте и схватился за грудь.

— А-ах, — выдохнул я, останавливаясь.

Что это только что было?

Я поднял глаза и замер. Вокруг меня, прямо в воздухе, начала появляться розовая аура. Мерцающая, переливающаяся, она исходила от моего тела тонкими нитями, закручиваясь в спирали.

Моя… моя способность?

Сердце йокнуло снова. Сильнее. Я зажмурился от боли, стиснув зубы так, что челюсть свело. В груди горело, разрывалось, пульсировало в такт этой странной магии.

А когда открыл глаза…

Коридора не было.

Я стоял посреди мрачной комнаты. Готической. Высокие сводчатые потолки терялись во тьме, стены из тёмного камня, узкие стрельчатые окна, за которыми — ничего, только чернота. Вокруг, в железных чашах на массивных цепях, горел огонь. Но вёл он себя странно — языки пламени застывали, сворачивались в кольца, переливались синим и фиолетовым. Магический огонь. От него шёл жар — настоящий, ощутимый, обжигающий кожу.

Я осмотрелся, пытаясь понять, где я, как вдруг замер.

В комнате стояла девушка.

Чёрная одежда, напоминающая военную форму — строгий китель, высокие сапоги, серебряные пуговицы, тускло поблёскивающие в свете магического пламени. Распущенные светлые волосы. Знакомые черты лица.

— Катя? — выдохнул я.

Или нет? Она словно стала старше лет на десять. Те же голубые глаза, но в них — глубокая, невыносимая усталость. Морщинка у губ. Взгляд взрослой женщины, многое пережившей.

— Получилось, — выдохнула она. Голос дрожал. — Ты пришёл.

— Катя… я не понимаю…

Она шагнула ко мне, и я увидел, как её руки трясутся.

— У нас мало времени. — Говорила она быстро, почти задыхаясь. — Я не причиню тебе вреда. Пожалуйста. Мне нужна твоя помощь. Ответь мне на вопрос.

— Что? — я оторопел. — Вопрос? Какой?

— Вы убили Бальтазара тогда в столице?

— Эм… — я попытался вспомнить, о чём она. Бальтазар? Те ужасные корни… — Да… думаю, да. Я не понимаю…

Она тяжело вздохнула, и в этом вздохе было столько боли, что у меня сердце сжалось.

— Видимо, нет. Значит, всё это из-за него. — Её глаза наполнились слезами. — Значит, всё это время он был жив.

— Катя… что происходит? Где я?

Я подошёл ближе. Теперь нас разделял только шаг. Она смотрела на меня с такой тоской, что у меня внутри всё сжалось.

Из её глаз потекли слёзы. Молча, беззвучно, просто ручьи по бледным щекам. Я поднял руку и вытер их — пальцем, осторожно, боясь, что причиню её боль.

— Ты чего плачешь? — спросил я тихо. — Расскажи мне…

Она всхлипнула.

— Ах… — выдохнула она, и в этом выдохе послышалась дикая боль. — Мне тебя так не хватает. Прошу… умоляю тебя… не бросай меня… останься со мной.

— Я… — я не знал, что сказать.

Я ничего не понимаю.

— Кать… — начал я.

— Я не Катя. — Она подняла на меня заплаканные глаза. — Я Адена.

— Адена? — имя отозвалось где-то в груди непонятной, сосущей пустотой.

Вокруг меня снова начала появляться розовая аура. Я чувствовал, как магия вытягивает меня отсюда, тащит обратно. Адена прижалась ко мне, вцепилась в рукав, будто от этого зависела её жизнь.

— Прошу… — зашептала она отчаянно. — Запомни… не бросай меня, как тогда… приди на моё день рождение… отец…

Сердце йокнуло. Третий раз. Самый сильный. Я зажмурился от боли, чувствуя, как меня разрывает на части.

А когда открыл глаза…

Коридор. Дверь номера в пяти метрах. Тишина. Никакой розовой ауры. Никакой Адены.

Только бешено колотящееся сердце и холодный пот на спине.

Я прислонился к стене, пытаясь отдышаться. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел. Её лицо стояло перед глазами. Её слёзы. Её слова.

Адена…

Моя дочь?