Маркатис #4. Курс 1. Декабрь. 18+ (с иллюстрациями)

Выходные. Часть 3

Ночь выдалась тяжёлой.

Я ворочался, просыпался, снова проваливался в сон, но лицо Адены не отпускало. Её слёзы, её шёпот: «Не бросай меня, как тогда…» Я чувствовал себя разбитым, вымотанным, словно не спал вовсе.

Даже когда Лана, почувствовав моё беспокойство, прижалась ко мне всем телом, обвив рукой грудь, а Мария, сонно пробормотав что-то, уткнулась носом в плечо — даже тогда я не мог до конца раствориться в их тепле. Оно согревало, успокаивало, но не стирало тот образ. (от автора: я не захотел спать один и лёг на одной кровати с девочками)

«Просто бред, — убеждал я себя. — Кошмар после утомительного дня. Столько впечатлений, алкоголь, эта странная женщина на мосту… Вот мозг и выдал дичь».

К утру я почти поверил в это.

Новый день встретил нас серым небом за окном и запахом свежесваренного кофе, который принесла прислуга вместе с заказанным завтраком. Детроис прощался с нами хмурым утром, но в номере было тепло и уютно.

— Роберт, — Лана сидела на кровати, скрестив ноги, и смотрела на меня с лёгким прищуром. — Ты вчера был сам не свой.

— Устал, — ответил я, натягивая штаны. — День длинный, пиво, гулянки…

— Мы заметили, — фыркнула Мария, которая уже сидела за столом и намазывала круассан маслом. Она бросила на меня короткий взгляд, в котором читалась лёгкая обида. — Даже когда мы пытались тебя… расслабить, ты был где-то в облаках.

— Простите, девочки, — я подошёл и поцеловал Марию в макушку, потом перегнулся и чмокнул Лану в губы. — Сегодня я весь ваш. Обещаю.

— Сегодня мы едем обратно, — напомнила Лана, но в её голосе уже не было обиды — только лёгкая, почти игривая нотка. — Так что придётся откладывать на потом.

— Значит, в карете, — улыбнулся я.

— Обнаглел, — закатила глаза Мария, но уголки её губ дрогнули в улыбке.

Мы сели завтракать. Девушки обсуждали покупки, планы на неделю, предстоящие пары. Я слушал вполуха, кивал, подкладывал им выпечку, наливал чай. Обычное утро. Такое тёплое, такое… настоящее.

Но где-то глубоко внутри, под рёбрами, всё ещё сидела та боль. Тот вопрос, который я боялся задать себе вслух.

Адена. Кто она? И почему мне кажется, что я знаю ответ?

Я откусил круассан и посмотрел в окно. Серое небо, моросящий дождь. Детроис провожал нас.

— Роб, — позвала Мария. — Ты с нами?

— Да, — я моргнул и улыбнулся. — Просто задумался.

— О чём? — спросила Лана, в её алых глазах мелькнуло любопытство.

— О том, какие вы у меня красивые, — нашёлся я. — И как мне повезло.

Они переглянулись и синхронно фыркнули, но было видно — им приятно.

Мы доели завтрак, собрали вещи и спустились в холл. Там уже ждали Громир с арбалетом, Зигги с заспанной Таней. Впереди была дорога обратно в академию.

Я старался не думать о видении. Но оно не отпускало.

Мы загрузились в карету, которая должна была доставить нас обратно в академию. Внутри пахло кожей и сухими травами — местные извозчики явно заботились о комфорте пассажиров. Громир сразу же занял половину сиденья, пристроив арбалет рядом с собой, и через пять минут уже издавал первые рулады храпа. Зигги с Таней устроились напротив, тихо переговариваясь и разглядывая что-то в её коммуникаторе — кажется, вчерашние фото.

Карета тронулась, но стоило нам подъехать к окраине города, как Лана требовательно постучала по стенке.

— Остановите! Мы хотим сфотографироваться!

Извозчик что-то проворчал, но лошади послушно замерли. Мы вышли наружу, и я увидел, куда так стремились мои девушки. Огромная каменная арка, увитая плющом, возвышалась прямо у въезда в город. Местная достопримечательность, судя по всему — на старом камне виднелись выбитые даты и гербы.

— Давай, Роберт, снимай! — Мария протянула мне свой коммуникатор и отбежала к Лане.

Я вздохнул и приготовился к священнодействию.

Девушки встали под арку. Сначала чинно, с улыбками. Потом Лана решила, что надо «живее», и они начали принимать разные позы: обнимались, подпрыгивали, делали вид, что целуют камень, пытались забраться на выступы. Я щёлкал кадр за кадром, стараясь поймать момент.

— Так, теперь руки вверх! — командовала Лана. — Мария, улыбнись нормально, не как на допросе!

— Я нормально улыбаюсь! — возмущалась та, но позу меняла послушно.

Я сделал, наверное, сотню снимков, когда Лана наконец махнула рукой:

— Давай посмотрим, что там.

Я протянул коммуникатор. Лана принялась листать, и её лицо вытянулось.

— Зигги лучше снимает, — заявила она безапелляционно.

— Так это его хобби, — пожал я плечами. — Разумеется, он снимает хорошо. Я вообще-то по другой части специалист.

Мария заглянула через плечо Ланы и вдруг воскликнула:

— Фу, что это⁈

— Это ты, — усмехнулась Лана, показывая экран.

— Дай сюда! — Мария выхватила у меня коммуникатор и принялась яростно тыкать в экран, удаляя снимки один за другим.

— Всё не удаляй, — попытался вмешаться я, наблюдая, как плоды моих трудов исчезают в цифровой бездне.

— Я оставила парочку, — отрезала Мария, не прекращая своего священного уничтожения.

— Парочку? — я аж поперхнулся. — Да я сделал не меньше сотни!

— Мужчины не поймут, — философски заметила Лана, забирая у Марии коммуникатор и проверяя остатки. — Так, ну ладно. По одной нормальной есть. Пошли уже.

Я только покачал головой. Ну что с них взять?

Мы вернулись в карету. Громир даже не проснулся — только переложил арбалет на колени и всхрапнул громче. Зигги с Таней, судя по всему, даже не заметили нашего отсутствия — они самозабвенно делали селфи в карете и о чём-то шептались, то и дело хихикая.

— Влюблённые, — фыркнула Мария, усаживаясь рядом со мной.

— Такие же, как и мы? — улыбнулся я, обнимая её.

Лана плюхнулась с другой стороны, прижимаясь ко мне.

— Мы тоже влюблённые, — заявила она. — Просто мы уже опытные, а они ещё щенки.

— Какие же мы опытные? — усмехнулась Мария. — Мы вместе меньше месяца.

— А ощущение, что всю жизнь, — мечтательно протянула Лана и чмокнула меня в щёку.

Карета покатила дальше, унося нас от Детроиса. За окнами проплывали поля, перелески, небольшие деревушки. Девушки притихли, уставшие от долгих сборов и эмоций. Я смотрел в окно, но видел не пейзажи, а то лицо. То видение.

Адена.

Кто она? Почему назвала меня отцом? И Бальтазар…

Вопросов было слишком много. И ни одного ответа.

Я откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Пусть пока подождёт. Сейчас — дорога, девушки, друзья. А разбираться буду потом.

Карета мерно покачивалась, убаюкивая. Даже Громир перестал храпеть и теперь просто сопел, уронив голову на грудь. Зигги с Таней тоже задремали, прижавшись друг к другу.

И только я не спал. Вновь открыл глаза. Смотрел в потолок кареты и думал. Слишком много думал.

От автора: Спасибо всем за поддержку! Обнимаю всех!