Маркатис #4. Курс 1. Декабрь. 18+ (с иллюстрациями)

24 декабря. Встреча в библиотеке

Библиотека встретила меня привычной тишиной. Здесь всегда было тихо — даже магия здесь звучала приглушённо, уважая покой книг. Я замечал это не раз: стоило переступить порог, как гул академии оставался где-то снаружи, а внутри воцарялось особое, торжественное безмолвие, нарушаемое лишь шелестом страниц да редким покашливанием.

Пахло старыми фолиантами — этим сладковато-пряным ароматом вековой бумаги, кожи и типографской краски. И ещё — бумажной пылью, которая золотилась в лучах света, проникающих сквозь высокие окна. И чуть-чуть, едва уловимо, — теми самыми травами, которыми перекладывали страницы, чтобы их не ели книжные черви. Полынь, лаванда, ещё что-то, чему я не знал названия, но запах запомнил навсегда.

Я подошёл к стойке, выложил книги — три тяжёлых тома, которые таскал с собой последнюю неделю. Библиотекарь — пожилая женщина с вечно недовольным лицом и пальцами, испачканными чернилами — приняла их, проверила каждый, поставила штампы и кивнула, отпуская. Всё это молча, без единого слова. Видимо, тишина библиотеки въелась в неё так же глубоко, как магия в стены академии.

Я уже собрался уходить, когда краем глаза заметил знакомую фигуру в дальнем углу.

Катя.

Она сидела за самым дальним столом, у окна, за которым медленно падал снег. Крупные хлопья кружились в воздухе, опускались на карниз, на ветви деревьев, на замёрзший пруд вдалеке. А она сидела, уткнувшись в толстый том, и что-то записывала в блокнот. Её рука двигалась с такой скоростью, будто она боялась забыть мысль, не успеть, потерять что-то важное.

Рядом с ней лежала целая стопка книг — наверное, штук семь или восемь. Исписанный блокнот, ещё один, чистый. И кружка с чаем. Чай давно остыл — пар не поднимался, да и стояла кружка на самом краю стола, почти забытая.

Я подошёл тихо, стараясь ступать бесшумно. В библиотеке это было нетрудно — пол здесь был каменный, но я научился ходить так, чтобы не цокать каблуками. Однако Катя всё равно почувствовала моё присутствие. Может, магия? Может, просто женская интуиция? Она подняла голову, и на её лице расцвела улыбка. Такая тёплая, такая настоящая, что у меня внутри что-то перевернулось.

— Роберт? — удивилась она, но в удивлении этом слышались радостные нотки. — Ты что тут делаешь?

— Книги сдавал, — я кивнул в сторону стойки. — Доклад сдан, минотавры свободны. Можно возвращать.

— Как прошла консультация? Торрен тебя не замучил?

— Да нет, нормально, — я откинулся на спинку стула, чувствуя, как после беготни по коридорам приятно расслабляются мышцы. — Даже странно. Он был почти… добрым? Сказал, что я его приятно удивил на защите.

— Ну ещё бы, — Катя улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что я на секунду забыл, о чём говорил. — Ты реально круто выступил. Я когда твоего Греба слушала, чуть не лопнула от гордости. Как ты ему так ловко вставил?

— Сам не знаю, — честно признался я. — Просто… слова сами пришли. Наверное, потому что я правда тему знал. Благодаря тебе, между прочим.

Катя махнула рукой, но я видел, как ей приятно.

— Ладно, Торрена обсудили. Что ещё было интересного?

— А, ну он в конце сказал странное, — я наморщил лоб, вспоминая. — Сказал, что в следующем семестре подготовит что-то для нас.

— Для нас? — Катя приподняла бровь. — Для тебя и для меня?

— Ага. Не уточнил, что именно. Я даже не понял, радоваться или бояться.

Катя задумалась, покусывая губу. Это было так мило, что я чуть не забыл, о чём мы говорили.

Я оглядел её рабочее место. Стопка книг, блокноты, кружка с остывшим чаем.

— А ты чем занимаешься? — спросил я, хотя уже догадывался.

— Готовлюсь к следующему семестру, — она вздохнула и провела рукой по стопке книг. — Хочу заранее разобрать несколько тем, чтобы потом было легче. Знаешь, как это бывает — начнутся занятия, и времени совсем не останется. А тут хоть немного, но можно вперёд забежать.

— Ты всегда такая ответственная? — я улыбнулся, глядя на неё.

— Всегда, — усмехнулась она. — Это моё проклятие. Я пыталась бороться, но бесполезно.

— Зачем бороться? Это же хорошо. Я вот, например, только благодаря твоей ответственности экзамены сдал.

— Ну, не только, — она чуть покраснела. — Ты сам старался.

В библиотеке было тихо. Где-то вдалеке покашлял другой студент, зашуршали страницы, и снова тишина. Сквозь высокие окна лился бледный зимний свет, отражаясь от снега и создавая в помещении странное, почти мистическое освещение. Тени от книжных стеллажей ложились на пол длинными полосами, и казалось, что библиотека — это отдельный мир, где время течёт иначе.

— Слушай, — начал я, чувствуя, что разговор сам собой сворачивает куда-то в личное, — а ты на каникулы куда? Домой поедешь?

Катя отвела взгляд. Я видел, как она чуть заметно пожала плечами — жест, который у неё означал «не хочу говорить, но отвечу».

— Останусь в академии, — сказала она тихо. — Дома… не очень. Сама понимаешь, семья у меня та ещё.

Я кивнул. Про её семью ходили разные слухи. Кто-то говорил, что они давно потеряли влияние и зависимы от Эклипсов, кто-то — что там всё сложно с магией, кто-то — что у Кати просто нет тёплых отношений с роднёй. Я никогда не лез. Если захочет — расскажет сама.

— А ты? — спросила она, переводя разговор на меня. — К Лане?

— Ага. — Я кивнул, чувствуя, как внутри зашевелилось волнение. — В поместье Бладов. Познакомлюсь с её родственниками. Лана говорит, там целая коллекция интересных личностей.

— О, — Катя приподняла бровь. — С родственниками? Я слышала о них много странного.

— Например? — насторожился я.

— Ну, — она понизила голос до шёпота, хотя в библиотеке и так было тихо, — говорят, они до сих пор пьют кровь. И могут превращаться в летучих мышей. Представляешь?

Я невольно рассмеялся. Картинка перед глазами встала яркая: Лана, вся такая элегантная, с алыми глазами, вдруг превращается в летучую мышь и повисает вниз головой на люстре.

— Надеюсь, это просто слухи, — сказал я, всё ещё улыбаясь. — А то неудобно как-то: сидишь с ними за ужином, а они на тебя смотрят и облизываются.

— Облизываются? — Катя фыркнула. — Это если повезёт. А если нет — так и съедят без соуса.

— Кать, ты меня пугаешь, — я прижал руку к сердцу, изображая ужас. — Я теперь есть ничего не смогу. Буду всё время оглядываться.

— Правильно, — она погрозила пальцем. — Бдительность превыше всего. Особенно с такими родственничками.

Мы оба рассмеялись. Смех в библиотеке звучал почти кощунственно, но нам было всё равно.

А про себя я подумал: «Отчасти слухи правдивы. Евлена — настоящая вампирша. И Лана… кто знает, что там у них в роду? Но Кате об этом знать не обязательно. Пока».

— Ладно, — отсмеявшись, сказал я. — Буду осторожен. Обещаю.

— Смотри мне, — она погрозила пальцем, а затем посмотрела на меня с каким-то завораживающим блеском.

Повисла пауза. Но не неловкая, а какая-то… уютная. Будто мы оба знали, что можно не говорить, и это нормально.

— Кать, — сказал я тихо, чувствуя, как слова сами рвутся наружу. Это было глупо и, наверное, не вовремя, но я не мог остановиться. — Спасибо тебе за всё. За этот семестр. За помощь. За то, что ты есть. Я бы без тебя не справился. Правда.

Она посмотрела на меня, и в её глазах блеснули слёзы. Совсем чуть-чуть, но я заметил. Она быстро смахнула их, будто стесняясь своей слабости.

— Ты сам молодец, — ответила она, и голос её дрогнул. — Просто иногда тебя нужно было немного подтолкнуть. Направить. У тебя есть способности, Роберт. Настоящие. Ты просто не верил в себя.

— Теперь верю, — улыбнулся я. — Благодаря тебе.

Она снова покраснела, и мне это безумно понравилось. Наверное, я мог бы смотреть на это вечно — как она смущается, как отводит глаза, как улыбается.

— Ладно, — я вздохнул, понимая, что пора идти. Мария действительно ждала, и если я опоздаю, она устроит мне допрос с пристрастием. — Пойду. А то Мария обещала научить меня складывать носки так, чтобы они не терялись. Говорит, это важный навык для семейной жизни.

Катя рассмеялась — звонко, искренне, от души.

— Это полезный навык, — подтвердила она. — Очень полезный. Иди. И пиши мне.

— Обязательно. — Я встал, но на секунду задержался. — Увидимся ещё сегодня?

— Конечно. В столовой, наверное. Вечером.

Я кивнул и направился к выходу. У двери обернулся. Катя снова уткнулась в книгу, но я видел, как она улыбается. Её плечи чуть подрагивали — то ли от смеха, то ли от чего-то ещё.

Я вышел из библиотеки с чувством, что этот разговор был важным. Очень важным. Не тем, который меняет жизнь, но тем, который остаётся в памяти тёплым воспоминанием на долгие годы.

В коридоре я остановился, прислонился к стене и выдохнул. В груди разливалось приятное тепло.

Я улыбнулся своим мыслям и пошёл искать Марию.

В конце концов, носки сами себя не сложат.