Маркатис #4. Курс 1. Декабрь. 18+ (с иллюстрациями)

16 декабря. До второго экзамена

Мы вышли из общежития, и утренний воздух ударил в лицо свежестью, слегка разбавляя похмельный туман. Лана и Мария шли впереди, оживлённо болтая о чём-то своём — кажется, снова о новой коллекции Sukuchii, потому что то и дело долетали слова «асимметрия», «кружево» и «лимитированная серия». Они даже не оборачивались, полностью погружённые в свой модный мир.

Я плёлся сзади рядом с Катей. Она натянула свою обычную строгую форму, но волосы всё ещё были слегка влажными после душа, и от неё пахло чем-то свежим, цветочным. Мы шли молча. Слишком молча.

— Кать, — начал я, понизив голос, чтобы Лана с Марией не услышали. — Ну скажи мне честно. Что вчера было?

Она покосилась на меня, и на её губах появилась та самая робкая, загадочная улыбка, от которой у меня внутри всё переворачивалось.

— Секретик, — прошептала она.

— Какой, к чёрту, секретик? — я начинал закипать. — Я просыпаюсь голый в твоей постели, ты голая рядом, а теперь мне говорят «забудь»?

— Такого больше не будет, — ответила она, глядя прямо перед собой. — Просто забудь, Роберт. Так надо.

У меня в голове что-то щёлкнуло. Злость — глухая, липкая — начала подниматься изнутри. «Забудь»? «Так надо»? Да что за хрень тут происходит?

Мысли пошли по порочному кругу: Что мы делали? Она была голая. Я был голый. Мы спали в одной кровати. Неужели… нет, не может быть, я бы запомнил. Или запомнил? А если она… а если они все…

Пошлые картинки замелькали перед глазами, одна другой откровеннее. Я представил Катю подо мной, её стоны, её руки на моей спине… Член дёрнулся в штанах, и я резко мотнул головой, прогоняя наваждение.

— Не надо, Роберт, — тихо сказала Катя, будто прочитав мои мысли. — Правда. Не надо об этом думать.

— Легко сказать, — процедил я сквозь зубы.

Мы завернули за угол. Лана и Мария, увлечённые разговором, свернули в другой коридор, и на секунду мы остались одни.

Я не выдержал. Схватил Катю за плечи и прижал к стене. Резко, но не больно. Она ахнула, упёрлась ладонями мне в грудь.

— Выкладывай, — сказал я, глядя прямо в её голубые глаза. — Было у нас что-то или нет? Как мы там оказались? Почему ты была голая? Почему мы были в одной кровати?

Катя задышала часто-часто. Её щёки вспыхнули румянцем, взгляд заметался, пытаясь найти спасение где угодно, только не в моих глазах.

— Роб… ты близко… — выдохнула она.

— Отвечай.

— Не помнишь… — её голос дрожал. — Не помнишь — так не помнишь. Зачем тебе знать?

— Не вынуждай меня делать то, что тебе может не понравиться, — процедил я.

Она закусила губу. В её глазах плескалась такая смесь страха, желания и какой-то обречённости, что у меня сердце сжалось. Я уже пожалел о своей грубости, но отступать было поздно.

И тут я услышал — шаги Марии и Ланы прекратились. Они остановились за углом. Тишина.

Я замер. Катя замерла. Мы смотрели друг на друга, и в этой тишине было слышно только наше дыхание.

Я медленно отпустил её плечи, сделал шаг назад. Потом развернулся и пошёл за угол.

Девушки стояли там. Мария смотрела на меня с лёгкой усмешкой, Лана — с любопытством.

— Всё в порядке? — спросила Мария, приподняв бровь.

— Да, — буркнул я. — Просто разговаривали.

Какие же наглые, — думал я, глядя на них. — Играются со мной. Заставляют думать, не есть что. Хмм… может, Лану удастся сломить? Она вроде поласковее, может, расскажет…

Но только я об этом подумал, как Лана взглянула на часы и всплеснула руками.

— Ой, мне пора! У меня первая пара, а я ещё не готова! — Она чмокнула меня в щёку, махнула рукой Марии и Кате и быстро зацокала каблучками в другую сторону.

Я остался с Марией и Катей. Мы вышли на улицу, и утреннее солнце ударило в глаза.

— Ну что, — сказала Мария, беря меня под руку. — Идём на экзамен, герой. Покажешь, какой ты гений на практике.

Я покосился на Катю. Она шла чуть поодаль, глядя в землю, и её щёки всё ещё горели.

В голове был полный хаос. Но экзамен ждать не будет. Придётся отложить выяснение отношений на потом. Если, конечно, меня раньше не убьют.

Мы вышли на улицу, и я на мгновение зажмурился от яркого солнца, отражающегося от снега. Снег лежал повсюду — пушистые сугробы укрывали газоны, ветви деревьев гнулись под белыми шапками, и весь парк академии напоминал рождественскую открытку.

Но при этом на мне была только лёгкая летняя рубашка, и я чувствовал, как по спине стекают капельки пота. Градусов тридцать, не меньше.

— Магия, мать её… — пробормотал я, вытирая лоб.

Решение мадам Вейн: пока студенты сдают практику, можно сделать тёплую погоду, чтобы не заморачиваться с куртками. И вот мы, первокурсники, маршируем к экзаменационным площадкам в летней форме, а вокруг — настоящая зима. Девушки в коротких юбках, с голыми ногами, и ни одна не мёрзнет. Потому что жара.

Я бы лучше заморачивался курткой. Честно. Потому что сейчас мои мозги заняты совсем другим: что же, чёрт возьми, произошло ночью?

Мы вошли в парк. Там уже собирались все первокурсники — группами, по взводам, кто-то повторял материал, кто-то просто мялся в ожидании. Я увидел Громира и Зигги — они стояли у старого дуба и смотрели на меня с таким выражением, будто я пришёл голый.

Зигги, как только наши взгляды встретились, беззвучно пошевелил губами:

— Охуел?

Я удивился. С чего бы? Я же нормально одет, ничего необычного… И тут до меня дошло.

Моя рука лежала на талии. Я обнимал кого-то. По привычке, автоматически, как всегда обнимал Лану или Марию.

Но Лана ушла на свою пару. Мария шла рядом, но я обнимал не её.

Я обнимал Катю Волкову.

Она прижималась ко мне, как ни в чём не бывало, и внимательно смотрела куда-то вдаль, где к нашей группе приближался преподаватель. Её рука лежала на моей спине, и она, кажется, даже не собиралась отстраняться.

Я замер. Громир открыл рот. Зигги поправил очки, выпадающие от удивления. Мария, стоящая рядом, бросила на меня короткий взгляд — и, к моему удивлению, ничего не сказала. Только усмехнулась.

А Греб и Элизабет стояли в стороне, подальше от всех, и делали вид, что меня вообще не существует. Элизабет смотрела в землю, Греб — куда-то в сторону. Ну и ладно.

— Роберт, — тихо сказала Катя, не поворачивая головы. — Преподаватель идёт. Расслабься. Всё нормально.

— Нормально? — прошептал я в ответ. — Кать, ты вообще…

— Тш-ш, — она прижала палец к моим губам. — Потом.

Я закрыл рот. Потому что преподаватель был уже совсем близко. И потому что рядом стояла Мария, которая почему-то не устраивала сцен. И потому что Громир с Зигги смотрели на меня так, будто я только что приручил дракона.

Я стоял, обнимая Катю Волкову, и чувствовал, как мир вокруг медленно, но верно сходит с ума.

Из-за поворота аллеи, мощённой белым камнем, появился преподаватель. Высокий, статный, в идеально сидящей мантии тёмно-синего цвета с серебряными нашивками, обозначающими его статус экзаменатора. Седые виски, острый взгляд, трость в руке — не для опоры, а скорее как атрибут власти. Он остановился перед нами, и парк мгновенно затих. Даже птицы, кажется, перестали петь.

— Первокурсники академии Маркатис, — начал он, и его голос, усиленный магией, разнёсся по всей поляне, не будучи громким, но проникая в каждый уголок сознания. — Сегодня вам предстоит пройти практическое испытание, которое определит не просто вашу оценку в ведомости. Оно определит ваше будущее.

Он сделал паузу, обводя взглядом каждого из нас. Я чувствовал, как под этим взглядом выпрямляются спины даже у самых отпетых лентяев.

— Испытания будут проходить в одиночку. Каждый из вас войдёт в зону экзамена один, без поддержки, без помощи, без права на ошибку. — Он постучал тростью по камню, и звук этот отозвался эхом. — Задания, которые вас ждут, опасны. Смертельно опасны. Мы, разумеется, контролируем процесс, но магия — стихия непредсказуемая. Если вы попадёте в беду, мы среагируем. Но успеем ли мы к вам?

Я сглотнул. Во рту пересохло.

— Вы должны показать себя лучшим образом, — продолжал преподаватель. — Потому что именно сегодня, в этот час, вы докажете, достойны ли носить звание мага. Не просто адепта, не просто студента — мага. Того, кто способен управлять силой, а не быть её игрушкой. Того, кто выйдет из этих стен и будет представлять академию, империю, свои дома.

Он снова сделал паузу, давая словам осесть в наших головах.

— Я желаю каждому из вас удачи. Но помните: удача любит подготовленных. Полагайтесь на знания, на интуицию, на свою волю. И не забывайте, что магия — это не только сила, но и ответственность.

Он замолчал. Тишина стояла такая, что, казалось, слышно, как падают снежинки на ветки деревьев.

Я должен был слушать. Должен был впитывать каждое слово, потому что от этого зависела моя жизнь. Но…

Рука на талии Кати жила своей жизнью. Пальцы помнили, как утром гладили её голую кожу, и теперь им было тесно на поясе юбки. Каждую секунду они порывались сползти ниже, туда, где ткань натягивалась на округлостях, туда, где, как мне казалось, скрыта разгадка.

Прекрати, идиот, — приказывал я себе. — Сейчас важное. Жизненно важное. Ты можешь погибнуть!

Но пальцы не слушались. Они скользили на миллиметр вниз, чувствуя тепло её тела через ткань, и внутри меня разгоралось безумное, иррациональное желание задрать эту чёртову юбку и найти ответы. Словно на одной из её ягодиц был написан секрет — мелким почерком, красными чернилами — и я просто обязан был его прочитать.

— Роберт, — прошептала Катя едва слышно, чуть заметно поведя плечом.

Я вздрогнул и отдёрнул руку. Но через секунду она снова легла на её талию, и пальцы снова поползли вниз.

Что со мной не так?

Преподаватель закончил речь и начал вызывать первых студентов. А я стоял, сжимая талию Кати Волковой, и думал только о том, что мне жизненно необходимо узнать, что же скрывается под этой юбкой. Не в пошлом смысле — хотя и в нём тоже — а в каком-то другом, почти мистическом.

Мария, стоящая рядом, покосилась на мою руку, но ничего не сказала. Только хмыкнула и отвернулась.

А я понял, что сегодняшний экзамен станет для меня самым сложным не из-за магии. А из-за того, что мои мысли сейчас были заняты совсем другим.