Маркатис #4. Курс 1. Декабрь. 18+ (с иллюстрациями)

1 декабря. 10:30

Элизабет сидела на подоконнике в укромном уголке коридора, куда редко заглядывали студенты. Внешне она была образцом спокойствия: прямая спина, сложенные на коленях руки, задумчивый взгляд, устремлённый в окно. Но внутри бушевали планы, окрашенные в самые радужные и алчные тона.

Она мысленно перебирала всё, что слышала о нём. Наследный принц. Неуправляемый, дерзкий, с какой-то дикой, притягательной силой. Не тот чопорный аристократ, к которому её готовили, а нечто живое, опасное и потому невероятно ценное.

Скоро, — думала она, и на её губах играла едва заметная улыбка. — Скоро мы познакомимся. Как-нибудь «случайно». На лекции по истории магии, может, или в библиотеке. Он обязательно обратит внимание. Он же мужчина.

В её воображении уже разворачивались картины будущего. Лана Блад с её вампирскими замашками и истериками? Принцесса Мария с её ледяной надменностью и грузом долга? Соперницы? Элизабет мысленно фыркнула. Обе они слишком увязли в своих амплуа. Одна — в страсти, другая — в долге. Они будут бороться, царапаться, требовать… а я буду рядом. Спокойная, понимающая, восхищённая. Та, которая не давит, а восхищается. Которая видит в нём не принца или инструмент, а просто мужчину. Они уступят. Обязательно уступят, потому что будут слишком заняты борьбой друг с другом. А я подберу то, что они обронят.

Она уже представляла, как купается во внимании, которое переключится на неё. Как взгляды всей академии, следящие сейчас за Ланой и Марией, обратятся к ней, Элизабет. Как его рука, может быть, будет лежать на её талии на каком-нибудь официальном приёме.

И самый сладкий кусочек этих грёз — слова отца, сказанные на прощание строгим, деловым тоном: «Помни, дочь. Если у тебя получится „замутить“, как говорят эти выскочки, с самим наследником — наш дом разорвёт вассальные цепи с Бладами раз и навсегда. Мы выйдем из их тени. Контракты, земли, титулы… Мы будем жить не просто хорошо. Мы будем жить шикарно. И ты будешь той, кто всё это принесла».

Шикарно. Она любила это слово. Оно пахло дорогими духами, шёлком, блеском драгоценностей и властью, которая не кричит, а тихо шелестит шлейфом по мраморным полам. Ей не нужны были его сердце или душа. Ей нужен был его статус. Его интерес. Его расположение. А уж как его получить… она была уверена, что знает лучше этих двух истеричек.

Она провела рукой по своей безупречно гладкой причёске, поправила складку на скромном, но безупречно сшитом платье. Скромность сейчас — её лучший союзник. Показная, тщательно продуманная скромность. Пусть другие блистают и сжигают себя. Она же будет тихой водой, в которой, как известно, и тонут чаще всего.

С последним звонком, возвещающим конец перемены, Элизабет грациозно соскользнула с подоконника. На её лице не осталось и следа от сладких грёз — только сосредоточенное, учтивое выражение студентки, спешащей на пару. Но в глазах, если бы кто-то пригляделся, тлела уверенная, хищная искра.

Роберт, торопясь на пару и что-то крича через плечо Громиру, не глядя свернул за угол и едва не столкнулся со скромно одетой студенткой у окна. Его взгляд, рассеянный и немного затуманенный усталостью, на секунду скользнул по ней.

Лицо Элизабет, секунду назад задумчивое, исказилось внезапной, ледяной брезгливостью. Губы, тонкие и бледные, чётко, почти беззвучно выдали:

— Свалил. От тебя воняет бедностью и дешёвым виски.

Роберт замер на полшага, ошеломлённо моргнув. Это было настолько неожиданно и глупо, что даже не вызвало гнева, лишь кратковременное недоумение. Он фыркнул, уже оборачиваясь, чтобы идти дальше, и бросил через плечо:

— Попробуй постираться иногда. От тебя воняет чванством.

И скрылся за поворотом, оставив Элеонору с тлеющим от ярости взглядом.