Маркатис #4. Курс 1. Декабрь. 18+ (с иллюстрациями)

27 декабря. Отправка и начало пути

Лана ждала меня у главного входа. Она была в дорожном костюме — тёмном, элегантном, идеально сидящем на её стройной фигуре. Белоснежные волосы развевались на ветру, алые глаза сияли нетерпением. Увидев меня, она улыбнулась и помахала рукой.

— Роберт! Иди скорее!

Я подошёл, обнял её, чмокнул в щёку. Рядом стояла карета — не обычная, а магическая, с гербом Бладов на дверцах. Чёрный лак, серебряная отделка, лошади с огненными глазами переминались с ноги на ногу, выпуская из ноздрей струйки дыма. Всё говорило о том, что это не просто транспорт, а заявление простолюдином, что едут далеко не бедные аристократы.

— Красивая, — заметил я, окидывая карету оценивающим взглядом.

— Это ещё что, — усмехнулась Лана. — В поместье всё гораздо круче. Ты просто ахнешь. Слуги подготовили к новому году наше поместье в…лучше это увидеть.

И тут из кареты высунулась голова.

— Долго вы там будете любезничать? — раздался капризный голос. — Я замёрзла! И вообще, между прочим дует!

Я присмотрелся и чуть не поперхнулся. Из окна кареты на меня смотрела Малина. Чёрные волосы, алые глаза — точная копия Ланы, только младше и с каким-то бесёнком во взгляде, который не предвещал ничего хорошего. Но не это заставило меня замереть.

Она высунулась достаточно, чтобы я увидел её декольте. А точнее — то, что в этом декольте помещалось. Две внушительные полусферы, обтянутые тёмной тканью, натянутой до предела, угрожали прорвать материю в любой момент. Платье явно шилось на другие параметры, но Малину это, судя по всему, нисколько не смущало.

Я перевёл взгляд на Лану. Та только вздохнула с таким выражением, будто несла на плечах всю тяжесть мира.

— Да, она едет с нами. Не спрашивай.

— Почему? Ты же говорила, что отправишь её с другой каретой. — спросил я, хотя уже догадывался, что ответ мне не понравится.

— Потому что она моя сестра. И потому что она настояла. И потому что если бы я её не взяла, она бы увязалась тайком и устроила бы ещё больше проблем. — Лана говорила скороговоркой, явно перечисляя аргументы, которые уже не раз прокручивала в голове.

— Я слышу! — донеслось из кареты.

— И правильно! — крикнула Лана в ответ. — Чтобы знала, что я о тебе думаю!

Я вздохнул, закинул чемоданы и полез внутрь. Малина сидела на сиденье, скрестив руки на груди — жест, который при её анатомических особенностях выглядел особенно выразительно. Грудь буквально покоилась на её предплечьях, создавая композицию, от которой сложно было оторвать взгляд.

Я сел напротив, Лана — рядом со мной, прижавшись поближе, словно обозначая территорию. Карета качнулась, готовая тронуться.

— А ты хорошо выглядишь, Роберт, — протянула Малина, стрельнув глазами. — Возмужал, что ли? Или это просто освещение такое?

— Малина, — предупреждающе начала Лана.

— Что? Я просто делаю комплимент! Нельзя уже и слова сказать?

Я вежливо улыбнулся и перевёл взгляд на окно, делая вид, что меня очень интересует пейзаж. Но взгляд предательски скользнул обратно, зацепившись за декольте. Малина сидела вполоборота, и это подчёркивало масштаб явления.

Всего на секунду. Совсем чуть-чуть.

Но Лана была слишком внимательной.

Её рука мягко, но настойчиво легла мне на подбородок и развернула мою голову к себе. Я встретился с алыми глазами, в которых полыхало нешуточное пламя. Ни слова не говоря, она просто сверлила меня взглядом — тем самым, который обещал долгий и серьёзный разговор при первой же возможности.

Я невинно улыбнулся. Максимально честно. Ангельски.

— Поехали, — скомандовала Лана вознице, не сводя с меня глаз. — И побыстрее.

Карета тронулась, и меня слегка качнуло. Лана отпустила мой подбородок, но взгляд обещал: это не забыто.

— Кстати, — подал я голос, пытаясь разрядить обстановку, — а почему ты в таком… — я замялся, подбирая слово, — э-э-э… интересном платье?

Малина фыркнула:

— А что такого? Обычное платье. Просто фигура у меня теперь… выразительная. — Она самодовольно повела плечом, и грудь колыхнулась. — Лана пыталась это исправить, но не вышло. Видимо, магия на такое не рассчитана.

Лана закатила глаза:

— Я пыталась вернуть тебе нормальный вид! Честно пыталась! Но либо ты сама не хотела, либо там какая-то хитрая магия, которая считает, что так и надо. Я сдалась.

— Вот именно, — кивнула Малина. — Моё тело, моя магия, мои правила.

— Твоё безумие, — буркнула Лана.

Я решил больше не смотреть в сторону Малины. Совсем. Даже краем глаза. Я смотрел в окно, на проплывающие пейзажи, на облака, на собственную руку — куда угодно, лишь бы не провоцировать Лану.

Но краем уха я слышал довольное хихиканье Малины. Она знала, что делает. И, кажется, получала от этого извращённое удовольствие.

Впереди было поместье Бладов, семейные тайны и, судя по настроению Ланы, серьёзный разговор о том, куда именно мне разрешено смотреть.

Магический транспорт — штука удивительная. Карета двигалась плавно, почти незаметно, хотя за окнами мелькали деревья, поля и заснеженные холмы. Внутри было тепло, пахло кожей и духами Ланы — терпкими, сладкими, с нотками чего-то запретного. Рядом со мной сидела женщина, от которой у меня до сих пор подкашивались колени, а напротив — её младшая сестра, которая смотрела на меня так, будто я был личным врагом номер один.

Я покосился на Лану. Она сидела, грациозно откинувшись на спинку сиденья, и её рука лежала на моём колене — собственнический, успокаивающий жест. Карета покачивалась, создавая интимную атмосферу, и в моей голове уже начали бродить мысли, как бы я мог использовать эту поездку с пользой. Мягкий свет, уединение, Лана рядом…

Я перевёл взгляд на Малину. Она сидела напротив и сверлила меня глазами с таким выражением, будто я только что убил её любимого котёнка. Или собирался убить. Или просто существовал — что, судя по её лицу, было равносильно преступлению.

Я вздохнул. Мыслям об интиме в карете можно было сказать «прощай». С таким надзирателем даже поцеловаться нормально не получится — сразу получишь порцию яда или, что хуже, ехидный комментарий на всю оставшуюся жизнь.

— Что? — наконец не выдержал я под её взглядом.

— Ничего, — фыркнула Малина и демонстративно отвернулась к окну, но я кожей чувствовал, что она продолжает меня сканировать.

Лана вздохнула и чуть сильнее сжала моё колено.

— Не обращай внимания. Она всегда такая.

— Какая — «такая»?

— Вредная. Колючая. Невозможная.

— Я слышу! — донеслось от окна.

— И хорошо! — крикнула Лана в ответ. — Чтобы знала, что я о тебе думаю!

Я решил попробовать завести разговор. Просто чтобы разрядить обстановку и, может быть, понять эту странную девушку, которая смотрела на меня как на личного врага.

— Малина, а чем ты планируешь заниматься на новогодние праздники? — спросил я максимально дружелюбно.

Она медленно повернулась ко мне. В её глазах мелькнуло что-то, похожее на удивление — видимо, она не ожидала, что я вообще рискну с ней заговорить. Но удивление быстро сменилось привычной колкостью.

— Убивать слуг, — ответила она ровным, будничным тоном.

— Малина! — рявкнула Лана так, что карета слегка качнулась.

— Что? Он спросил — я ответила. Честно. По-семейному.

Я замер, не зная, смеяться мне или на всякий случай подвинуться подальше. Лана только закатила глаза и тяжело вздохнула.

— Она шутит. Надеюсь.

— Не шутит, — буркнула Малина, но в уголках её губ дрогнуло что-то, похожее на усмешку. — Ладно, шучу. Частично. Буду сидеть дома, читать книги, пить какао и мечтать о том, как бы отсюда сбежать.

— Романтично, — заметил я.

— А ты чего ожидал? Что я буду водить хороводы вокруг ёлки?

Я представил Малину, водящую хоровод, и меня передёрнуло. Картинка была жутковатая.

— Ладно, — не унимался я. — А как ты вообще сдала экзамены? Вроде ты на специальном обучении была?

Малина оживилась. Эта тема ей явно нравилась больше, чем разговоры о праздниках.

— Всё на отлично, — сказала она с лёгкой гордостью. — Но в специальном обучении это не сложно. Там другие критерии. Главное — результат, а не методы.

— И какие методы?

— Разные. — Малина загадочно улыбнулась, и от этой улыбки у меня мурашки побежали по спине. — Но я надеюсь скоро вернуться к обычному обучению. Со всеми.

— А почему ты вообще ушла на спецобучение? — спросил я, и тут же почувствовал, как Лана напряглась рядом.

Малина перевела хитрый взгляд на сестру. В её глазах заплясали бесенята.

— Ну… скажем так, кое-кто не хотел делиться игрушками.

Лана фыркнула, но в этом фырканье слышалось раздражение.

— Кое-кого просто опасно держать рядом с нормальными людьми. Она могла случайно… ну, навредить.

— Случайно? — Малина театрально прижала руку к груди. — Я никогда ничего не делаю случайно. Это был осознанный выбор.

— Как в пять лет, когда ты устроила побоище в детской? — парировала Лана.

— О, давай, расскажи ему! — Малина подалась вперёд, её глаза загорелись азартом. — Расскажи, как маленькая Лана, наша драгоценная старшая сестричка, в шесть лет устроила настоящую резню на дне рождения какой-то графини! Говорят, потом слуги три дня отмывали зал, а родители…

— Малина! — Лана подлетела к сестре с такой скоростью, что я моргнуть не успел. Она зажала ей рот рукой, и Малина только мычала, пытаясь вырваться. — Ни слова больше!

Лана обернулась ко мне и улыбнулась. Максимально невинно. Ангельски.

— Я была просто… непослушным ребёнком. Я же тебе рассказывала, коть.

Я кивнул, сохраняя серьёзное лицо.

— Да. Рассказывала.

«Рассказывала, конечно, — подумал я про себя. — В самых общих чертах. Но после того, что я видел своими глазами, меня уже ничем не удивить. Если в шесть лет она устраивала побоища на детских праздниках — я даже не удивлён. Сто пудов, это были кровавые бани в миниатюре. И судя по тому, как горит взгляд Малины, яблочко от яблоньки недалеко падает. Две сестрички — два ходячих бедствия. Только одна научилась контролировать свои порывы, а вторая… ну, вторая пока в процессе».

Лана отпустила Малину и вернулась на место, снова положив руку мне на колено. Малина откинулась на спинку сиденья, довольно ухмыляясь — она добилась, чего хотела: и сестру позлить, и меня позабавить.

— Ладно, — проворчала Лана. — Оставь его в покое. Он мой.

— Я и не спорю, — пожала плечами Малина. — Просто общаемся.

— Ты его уже полчаса взглядом сверлишь.

— Это такой способ для получения симпатии. Я изучаю объект.

— Объект, значит, — усмехнулся я.

— А ты бы предпочёл, чтобы я тебя игнорировала? — Малина склонила голову набок. — Это было бы ещё подозрительнее.

— Логика есть, — признал я.

Лана вздохнула и положила голову мне на плечо.

— Не обращай на неё внимания. Она просто хочет казаться взрослой и опасной.

— Я и есть опасная, — буркнула Малина, но в её голосе уже не было прежней колкости. Кажется, она устала играть роль.

Остаток пути прошёл в относительной тишине. Лана задремала на моём плече, её дыхание стало ровным и глубоким. Малина смотрела в окно, и в её профиле было что-то почти беззащитное, когда она не пыталась казаться колючкой.

Меня начало тоже рубить спустя десять минут, как заснула Лана. Я в очередной раз посмотрел на Малину сквозь полудрёму, ведь напротив меня других интересных элементов не имелось. Её лицо казалось почти беззащитным — пока она не заметила моего взгляда.

На губах расцвела хулиганская улыбка. Малина медленно, с театральной грацией, приложила пальцы к губам и послала мне воздушный поцелуй. Глаза её при этом сияли таким озорством, что даже сонный, я понял: это чистой воды провокация.

Я, не раздумывая, вскинул правую руку, поймал воображаемый поцелуй в кулак, а затем, глядя Малине прямо в глаза, демонстративно высунул руку в окно и разжал пальцы, выбрасывая его.

Малина замерла. Её брови поползли вверх, потом нахмурились. Она смотрела на меня с таким выражением, будто я только что публично оскорбил её любимую куклу. Губы обиженно надулись, и она резко отвернулась к окну, демонстрируя всем своим видом глубочайшую степень недовольства.

Я улыбнулся, довольный собой, и прикрыл глаза. Под боком уютно сопела Лана, её тёплое дыхание щекотало шею. Карета мерно покачивалась, убаюкивая, и я провалился в сон с мыслью, что эти две сестры ещё доведут меня до ручки, но это будет весёлое путешествие.