Маркатис #4. Курс 1. Декабрь. 18+ (с иллюстрациями)

Выходные. Часть 1

Я проснулся и несколько секунд тупо смотрел в незнакомый потолок. Не нашей комнаты в академии. Не комнаты Марии. Какой-то другой, с деревянными балками и приятным кремовым оттенком.

Отель.

Вчера мы всё-таки добрались.

После всей этой безумной пятницы с обмороком Элизабет, бешеным Гребом, мы загрузились в карету и двинули в город. Только не в тот, куда обычно ездят студенты академии, а в другой — Детроис.

Городок оказался маленьким, но чертовски красивым. Старинная архитектура, узкие мощеные улочки, фонари с магическим пламенем, которое мерцало тёплым золотом. Нам рассказывали, что это один из первых городов империи, какое-то время даже был столицей. Сейчас — тихое, туристическое место, где можно погулять, подышать историей и не париться.

Добрались мы уже ближе к ночи, уставшие как собаки. Вся эта неделя вымотала так, что даже сил не осталось на традиционное «отметить прибытие». Громир, который обычно первый предлагает нажраться, только махнул рукой и поплёлся в свой номер. Зигги с Таней ушли куда-то в сторону лестницы, тихо переговариваясь.

Мы сняли несколько номеров. Я, Лана и Мария заселились в один, трёхместной кровати не нашлось. Девушки, естественно, оккупировали большую кровать, а мне досталась отдельная, поменьше.

Я сел на кровать, потянулся, хрустнув позвоночником. За окном уже светало — серый, утренний свет пробивался сквозь плотные шторы. Часы показывали начало седьмого.

Перевёл взгляд на соседнюю кровать.

Лана и Мария спали, тесно прижавшись друг к другу. Белоснежные волосы Ланы разметались по подушке, смешавшись с алыми прядями Марии. Они выглядели такими умиротворёнными, такими… домашними. Лана что-то пробормотала во сне и сильнее прижалась к Марии. Та вздохнула и уткнулась носом ей в плечо.

Я улыбнулся. Как же хорошо, что они поладили. Могло быть куда хуже.

Осторожно, стараясь не шуметь, я встал, натянул штаны и прошлёпал босиком в ванную. Там было чисто, пахло каким-то цветочным мылом и свежестью. Я умылся ледяной водой, прогоняя остатки сна, почистил зубы прихваченной из дома щёткой, пригладил вечно взъерошенные волосы.

Посмотрел на себя в зеркало. Выглядел помято, но довольный.

— Выходные, — прошептал я собственному отражению. — Два дня без учёбы, без драм, без истеричных баб и их бешеных братьев. Просто отдых.

Я вернулся в комнату, бесшумно подошёл к окну, чуть раздвинул шторы. Город просыпался. Вдали виднелись остроконечные крыши старых зданий, где-то запела птица, потянуло свежим утренним воздухом.

Красота.

Я посмотрел на спящих девчонок и решил не будить их. Пусть поспят. Мы все это заслужили.

А пока можно будет тихо спуститься вниз, найти какой-нибудь местный ресторанчик, притащить завтрак в номер. Чтобы они проснулись, а тут кофе, круассаны и довольный я.

План идеальный.

Я натянул футболку, сунул ноги в кроссовки и, стараясь не скрипеть, вышел из номера.

Я спустился в холл отеля — небольшой, уютный, с деревянными панелями на стенах и мягкими креслами у камина, в котором, несмотря на тёплое утро, всё ещё потрескивали дрова. За стойкой стояла консьержка — миловидная женщина средних лет в аккуратном форменном платье. Увидев меня, она приветливо улыбнулась.

— Доброе утро, господин. Рано Вы поднялись.

— Доброе, — кивнул я, подходя. — Привычка. Хочу заказать завтрак в номер.

— Конечно. — Она протянула мне меню — плотную кожаную папку с золотым тиснением.

Я пробежался глазами по строчкам. Для себя взял яичницу с беконом, тосты и чёрный кофе. Для Ланы — омлет с сыром и травами, круассаны и какао. Для Марии — фруктовую тарелку, йогурт и зелёный чай, как она любит.

— И ещё, — добавил я, — если есть свежая выпечка, положите побольше. Мои девушки сладкоежки.

Консьержка понимающе улыбнулась и записала заказ.

— Будет готово через полчаса, господин. Принести прямо в номер?

— Да, спасибо.

Я расписался в какой-то бумажке, подтверждая заказ, и направился к выходу. По пути встретил парочку слуг — они тащили свежие полотенца и чистили магические светильники в коридоре. Я кивнул им, они ответили сдержанными поклонами.

Толкнул тяжёлую дубовую дверь и вышел на улицу.

Воздух… божественный. Тёплый, мягкий, пахнущий цветами и морем, хотя моря тут вроде не было. В академии сейчас, наверное, дубак — ветер, промозглая сырость, вечное ощущение, что зима подкрадывается незаметно. А здесь — лето. Настоящее, тёплое, утреннее лето.

Я глубоко вдохнул, прикрыв глаза.

Так бы и остался тут жить.

Детроис просыпался. По мощёным улочкам уже начинали сновать первые туристы — парочки, семьи с детьми, группы молодёжи с кристаллами-путеводителями в руках. Где-то зазвенел колокольчик — открывалась маленькая пекарня, и оттуда потянуло свежей сдобой. Пожилой мужчина в соломенной шляпе раскладывал товар на уличном прилавке — какие-то сувениры, местные сладости, магические безделушки.

Город жил.

Я пошёл вдоль улицы, просто наслаждаясь моментом. И тут заметил их.

Кошки.

Они были повсюду. Пушистые и гладкие, рыжие, чёрные, полосатые и белоснежные. Они сидели на подоконниках, важно вышагивали по мостовой, грелись на ступеньках. Одна — роскошная сиамская — пересекала мне дорогу с таким видом, будто она здесь главная, а я так, случайный прохожий.

— Извините, Ваше величество, — пробормотал я, уступая дорогу.

Она, кажется, даже не удостоила меня взглядом. Гордо подняв хвост трубой, она направилась к крыльцу рыбной лавки, у которой уже толпился десяток её сородичей в ожидании утренней кормёжки.

Местные важные персоны. Тут их, видимо, обожают.

Я усмехнулся и побрёл дальше, просто впитывая эту атмосферу. Тёплый город, уютные улочки, важные кошки и мои девушки, которые спят в номере и даже не подозревают, что скоро их ждёт завтрак в постель.

Идеальное утро.

Я неторопливо побрёл обратно к отелю, наслаждаясь утренним солнцем и лёгким ветерком. Город окончательно проснулся, и теперь улицы заполнились народом.

Местные жители выделялись сразу. Они не спешили, двигались плавно, с достоинством. Стоило мне поравняться с кем-то, как мне тут же улыбались и желали хорошего дня. Пожилая женщина с корзиной свежих булочек кивнула, молодой парень, протирающий витрину своей лавки, махнул рукой. Здесь это было нормой — приветствовать каждого, даже незнакомца.

Туристы же выглядели иначе. Они походили на очарованных лунатиков — ходили с широко раскрытыми глазами, вертели головами, пытаясь впитать каждую деталь. Вот семья замерла у старого фонтана, разглядывая резных каменных рыб. Вот девушка с кристаллом-путеводителем на шее замешкалась посреди улицы, уставившись на кота, который нагло уселся прямо на крыльце и вылизывал лапу. Кот даже ухом не повёл, когда туристы начали его фотографировать. Привык.

Ещё одна группа — молодожёны, судя по всему — с восторгом наблюдала, как целая процессия кошек направляется к какой-то двери, где их уже ждали миски с едой. Животные чувствовали себя здесь полноправными хозяевами и вели себя соответственно.

Я усмехнулся и зашагал дальше. Хорошее место. Живое.

Отель уже виднелся впереди. Я подошёл к двери и, заметив приближающуюся семью — отец, мать и маленькая девочка, забавно сопящая от усердия, — придержал тяжёлую створку, пропуская их внутрь.

— О, спасибо, молодой человек! — улыбнулась женщина.

Девочка на ходу обернулась и помахала мне. Я подмигнул ей в ответ.

Семья направилась к стойке регистрации, а я, лениво переставляя ноги, поплёлся к лестнице. Лифтов тут не было — старый город, старые традиции. Но мне не привыкать.

Поднявшись на свой этаж, я толкнул дверь номера.

Картина, открывшаяся глазам, заставила меня внутренне улыбнуться.

Завтрак уже принесли — на столике у окна красовались тарелки под серебряными крышками, чашки, вазочка с цветами. А по комнате, в лёгком утреннем беспорядке, ходили мои девочки.

Мария стояла перед зеркалом и поправляла волосы. На ней были только трусики — с забавным принтом Сквиртоника, розовые, с мордочкой этого вечно удивлённого зверька, — и белый лифчик. Выглядело это настолько неожиданно и мило, что я фыркнул про себя.

Лана в это время, натянув мою футболку — она болталась на ней, прикрывая трусики, — скользнула в ванную. Дверь закрылась, и через секунду оттуда послышался шум воды.

— Доброе утро, — сказал я, закрывая за собой дверь.

— Доброе, — хором отозвались девушки. Голос Ланы донёсся сквозь шум душа, приглушённый, но весёлый.

Мария отошла от зеркала, сладко зевнула, прикрывая рот ладошкой. Глаза ещё сонные, но улыбка уже тёплая.

— Ты уже куда-то уходил? — спросила она, кивая на мою одежду.

— Ага. Вышел пройтись чуток, — я мотнул головой в сторону окна. — Город посмотреть. Там красиво.

Мария перевела взгляд на столик с завтраком, и её глаза чуть расширились.

— Йогурт мой, — сказала она с лёгкой ноткой детской радости, указывая на знакомую баночку.

— Тебе и заказывал, — ответил я, улыбнувшись.

Мария посмотрела на меня. Её зелённые глаза наполнились такой теплотой, что у меня внутри всё сжалось от нежности. Она улыбнулась — открыто, светло, совсем не так, как умела раньше, с холодком и напряжением.

— Спасибо, — прошептала она и, подойдя, чмокнула меня в щёку.

Я обнял Марию, прижимая её к себе. Она была такой тёплой, такой родной после сна. Мои руки скользнули вниз, по её спине, забираясь под трусики с этим дурацким Сквиртоником. Ладони легли на её ягодицы — аккуратные, упругие, идеально помещающиеся в мои руки. Я начал нежно мять их, чувствуя, как она выдыхает мне в шею.

— Даа, Рооб, — протянула Мария, чуть выгибаясь. — За ночь никуда не делось.

— Всё равно надо проверить, — улыбнулся я, продолжая свои исследования.

Она улыбнулась в ответ — той самой тёплой, открытой улыбкой, которую я успел полюбить. Потом потянулась ко мне, и наши губы встретились.

Поцелуй был лёгким, утренним, но в нём уже чувствовалось обещание. Я целовал её медленно, смакуя, и одновременно чуть приспустил её трусики, оголяя ягодицы.

— Дааа, Рооб, — выдохнула она мне в губы. — У нас же завтрак. А потом мы гулять пойдём.

— Знаю, — шепнул я, не останавливаясь.

Моя левая рука продолжала мять её попку, а правая скользнула ниже, между ног, накрывая киску. Пальцы легонько прошлись по складочкам, чувствуя, как там уже влажно.

— Ммм, — Мария чуть замурлыкала, прикрывая глаза. — Только быстро. Пока Лана в душе.

Она сама скинула трусики на пол — одним движением, без стеснения. Я не отставал: стянул футболку, скинул штаны в мгновение ока. Член уже стоял, готовый, нетерпеливый.

Мария взяла меня за руку и повела к кровати. Легла на бок, спиной ко мне, чуть согнув ноги. Идеальная поза. Я пристроился сзади, чувствуя жар её тела.

Сначала подготовка. Я смочил пальцы слюной и аккуратно провёл по её киске, размазывая влагу, готовя её к проникновению. Мария тем временем облизала ладонь и, заведя руку назад, взялась за мой член. Несколько движений — влажных, скользких, дразнящих — и я был готов взорваться прямо сейчас. Но сдержался.

Я направил член к её входу. Медленно, очень медленно начал входить. Головка раздвинула складочки, погружаясь в тёплое, тесное нутро. Мария выдохнула, подаваясь назад, навстречу.

— Ох…

Я вошёл глубже. Ещё глубже. До упора. Замер на секунду, чувствуя, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг меня, пульсируют. Потом начал двигаться.

Медленно. Плавно. Входил почти до конца и снова погружался, чувствуя каждый миллиметр. Мария стонала — тихо, приглушённо, боясь, что Лана услышит. Но эти тихие стоны заводили ещё сильнее.

Я ускорился. Ритм стал глубже, жёстче. Моя рука легла ей на бедро, фиксируя, помогая двигаться навстречу. Вторая — снова нырнула к её киске, лаская клитор в такт движениям.

— Рооб… — простонала она, вжимаясь лицом в подушку. — Да… ещё…

Но я чувствовал, что меня накрывает. Быстро. Слишком быстро. Утро, её тело, эти звуки — всё сложилось в одну взрывную волну.

Я вытащил член в последний момент. Несколько толчков в воздухе — и горячие струи ударили на одеяло, задев её ногу. Тёплая сперма растеклась по ткани и по коже.

Мария повернулась, глядя на меня с лёгкой усмешкой.

— Легче? — спросила она, и в её глазах плясали озорные искорки.

— Угу, — выдохнул я, наклоняясь к ней.

Я чмокнул её в ушко, а потом легонько прикусил мочку. Мария вздрогнула, засмеялась и прижалась ко мне.

— Лана сейчас выйдет, — прошептала она. — А тут… такой беспорядок.

— Успеем, — ответил я, обнимая её.

Из ванной всё ещё доносился шум воды. А у нас было ещё пара минут.

Дверь ванной распахнулась, выпуская облако тёплого пара. Лана вышла, полностью голая, с мокрыми белоснежными волосами, рассыпанными по плечам. Капли воды блестели на её коже, стекали по груди, по животу, по бёдрам. Она остановилась, окинув взглядом комнату.

Картина маслом: Мария сидела за столом, одетая в трусики с розовым Сквиртоником и белый лифчик, и с невозмутимым видом ковырялась в йогурте. Я сидел рядом в одних трусах, расслабленно откинувшись на стуле. А одеяло с кровати валялось на полу, живописно переплетаясь с моей уличной одеждой — штанами, футболкой, кроссовками.

— Трахались? — с ходу спросила Лана. В её голосе не было злости, только лёгкая насмешка и констатация факта.

Мария густо покраснела, уткнулась в баночку с йогуртом и принялась усиленно жевать, делая вид, что ничего не слышит. А я… я просто рассматривал фигуру Ланы. Это было невозможно игнорировать. Идеальные пропорции, молочная кожа, капли воды, дрожащие на сосках. Она была прекрасна.

Лана подошла к столу, грациозно уселась на свободный стул, скрестив ноги. Мокрая, голая, абсолютно спокойная.

Я встал, подошёл к ней, наклонился и поцеловал в губы. Она ответила коротко, но тепло.

— Иди мой дружка, — сказала она, чуть отстраняясь. — А то спермой воняет.

Я усмехнулся, но прежде чем уйти, позволил себе маленькую вольность — чуть пожмакал её грудь. Лана только фыркнула, но когда я начал отходить, звонко шлёпнула меня по заднице.

— Ай! — дёрнулся я, но улыбка расползлась до ушей.

— Быстро в душ! — скомандовала она, но глаза её смеялись.

Я зашёл в ванную, включил воду и забрался под тёплые струи, чувствуя, как смывается не только сперма, но и усталость. Из комнаты доносились приглушённые голоса — Лана что-то говорила Марии, та тихо оправдывалась, и обе хихикали.

Хорошее утро. Очень хорошее.

Я вышел из душа, чувствуя себя обновлённым и чертовски довольным. Голый, с капельками воды, стекающими по груди, с полотенцем, небрежно перекинутым через плечо. Божественная простота бытия.

Мои девочки уже почти закончили завтракать. Лана успела надеть нижнее бельё — кружевной чёрный комплект, который подчёркивал каждую линию её тела. Мария всё ещё сидела в своём розовом Сквиртониковом великолепии, доедая йогурт.

Я плюхнулся за стол, совершенно не стесняясь своей наготы.

— Трусы хоть надень, — сказала Лана, подцепив кусочек круассана.

— Сама только что голая была, — ухмыльнулся я, потянувшись за тостом.

— Но сейчас же нет, — парировала она, но в глазах плясали чертики.

Я вздохнул, демонстративно встал, подошёл к чемодану, порылся там и достал свежие трусы. Развернулся к Лане, показал их ей, как трофей. Она важно кивнула. Я натянул трусы. Она снова кивнула, изображая строгую надзирательницу.

Я вернулся за стол.

— Хороший мальчик, — промурлыкала Лана, откусывая круассан.

— Плохая девочка, — ответил я, глядя ей прямо в глаза.

Она показала мне язык. Коротко, игриво, по-детски. Мария хихикнула и положила свою тёплую ладошку на мою руку.

— Ты можешь сидеть за столом голеньким, — сказала Мария тихо, но твёрдо. — Мне нравится.

— Подлиза, — закатила глаза Лана.

— Это любовь, — важно изрёк я и поднёс руку Марии к губам, чмокнув её нежно, прямо в пальчики.

Мария смутилась — яркий румянец залил её щёки, и она посмотрела на меня из-под ресниц таким кокетливым взглядом, что у меня внутри всё перевернулось.

— Вы ещё тут потрахайтесь, — фыркнула Лана, но тут же добавила: — Ах, да. Вы уже.

— Не завидуй, — парировала Мария, и в её голосе проскользнули нотки настоящего торжества.

Лана закатила глаза — профессионально, с полной отдачей. А я… я сидел и старался сдержать смех. Получалось плохо. Уголки губ предательски ползли вверх, и внутри разливалось такое тёплое, уютное счастье, что хоть ложкой ешь.

Две мои девочки. Две совершенно разные, но обе — мои. И этот утренний трёп, эти подколки, этот дурацкий Сквиртоник на трусах Марии — всё это было настоящим. Живым. Идеальным.