Маркатис #4. Курс 1. Декабрь. 18+ (с иллюстрациями)

17 декабря. До обеда

Мы сидели с Катей за столом, уставившись на звездную карту. Молчали. Тишина была такой густой, что, казалось, её можно резать ножом. Я чувствовал, что нужно что-то сказать, разрядить обстановку, но слова застревали в горле.

— Кать… — начал я.

— Чаю? Сейчас, — резко перебила она, вскочила и метнулась к столику с чайником.

Я посмотрел ей вслед. Её движения были суетливыми, нервными. Она явно избегала разговора. Я выдохнул, поднялся и подошёл к ней сзади. Обнял, скрестив пальцы на её талии. Она замерла.

— Кать.

— А? — голос дрогнул.

— Всё хорошо?

— Да, да, — протараторила она, продолжая возиться с чайником, даже не оборачиваясь.

Я поцеловал её в шею. Нежно, едва касаясь губами. Она вздрогнула.

— Это всё… не правильно, — вдруг выдохнула Катя.

— Почему?

— Я себе это не так представляла.

Она тяжело вздохнула, а я в этот момент легонько прикусил её за ушко.

— Да, Роооберт… Прекрати.

— Не хочу.

— Дурак, — прошептала она, но не отстранилась.

Я продолжил целовать её шею, спускаясь ниже, к плечу. Катя краснела так, что, казалось, даже уши горели.

— Астрономия, Роб. Астрономия, — напомнила она, но голос звучал неуверенно.

— Ага, — пробормотал я, касаясь губами её кожи. — Твои родинки на спине как раз напоминают созвездие Эйлриха.

— Да, Роооберт! — она попыталась рассердиться, но вышло смешно.

Катя развернулась в моих объятиях и посмотрела мне прямо в глаза. Её взгляд был серьёзным, даже испуганным.

— Скажи честно, — начала она. — Ты это делаешь, потому что я помогаю тебе с учёбой?

— В каком смысле? — я опешил.

— Когда экзамены закончатся, ты меня бросишь?

Я уставился на неё, пытаясь понять, откуда такие мысли.

— Зачем мне это делать?

Она потупилась, замялась, теребя край своей майки.

— Ты это делаешь, только потому что тебе нужна от меня помощь.

Я взял её лицо в ладони, заставляя смотреть на меня.

— Я это делаю, потому что хочу. А учёба нас сблизила. Она не является главным звеном. Отношения — это не постройка печатей. Одно без другого может быть.

— Как и мы? Можем быть друг без друга? — в её глазах плескалась неуверенность.

— Я другое имел в виду, — мягко сказал я. — Мы вместе. Расслабься.

Она выдохнула. Длинно, с облегчением. И вдруг, глядя мне в глаза, произнесла:

— Я была тогда не так пьяна.

— Что? — не понял я.

— Когда мы с тобой спали в одной кровати. Я всё помню. Я не была пьяна, просто расслаблена.

Она покраснела до корней волос. А я замер, переваривая эту информацию. Значит, всё это время… она помнила. Знала. И ничего не сказала.

В комнате снова повисла тишина, но теперь она была другой — тёплой, наполненной чем-то важным.

Я открыл рот, чтобы сказать Кате то, что крутилось на языке — что всё это для меня не просто так, что она мне правда дорога, что я не собираюсь никуда исчезать после экзаменов. Но в этот момент на тумбочке завибрировал коммуникатор.

Я вздохнул, потянулся и взял его. На экране высветилось сообщение от Ланы.

Лана: «Доброе утро, коть. Как проходит подготовка?»

Я усмехнулся и повернул экран к Кате. Она прочитала, и её щёки тут же вспыхнули алым. Смутилась. Ещё бы — только что мы занимались совсем не астрономией, а тут Лана как ни в чём не бывало интересуется учебой.

Я набрал ответ: «Всё хорошо. Астрономия — это что-то с чем-то» — и отправил.

Убрал коммуникатор и посмотрел на Катю. Она мялась и смотрела вникуда, теребя майку.

— Чай, говоришь? — улыбнулся я.

Катя подняла на меня глаза. В них уже не было той тревоги, что минуту назад. Только лёгкое смущение и… игривость. Она улыбнулась — мягко, но с хитринкой.

— Да, — сказала она просто.

И в этом «да» было столько всего: и согласие на чай, и принятие того, что между нами произошло, и обещание, что мы ещё вернёмся к этому разговору. Но не сейчас. Сейчас — просто чай, просто утро, просто мы вдвоём.

Я обнял её за талию, притянул к себе и чмокнул в макушку.

— Тогда наливай. Астрономия сама себя не выучит.

Она фыркнула, но в этом фырканье слышался смех и лёгкая игривость, которая стала уже важной частью характера Кати.