Маркатис #4. Курс 1. Декабрь. 18+ (с иллюстрациями)

С чего началась эта история? Часть 2

Клавдия сидела у окна в своей комнате, залитой мягким вечерним светом. Руки её покоились на округлившемся животе — уже заметном, несмотря на свободное домашнее платье из тонкого шёлка. Синие волосы рассыпались по плечам, и в их глубине, как в вечернем небе, зажигались первые звёзды отблесков магических светильников.

Она ждала.

Дверь открылась без стука — только для него было сделано это исключение. Арчибальд вошёл быстрым шагом, но, увидев её, замер на пороге. Таким она любила его больше всего — когда маска светского льва спадала, оставляя только то, что было внутри. Беспокойство. Любовь. Страх за них двоих.

— Что он сказал? — спросила Клавдия, и голос её дрогнул, хотя она изо всех сил старалась сохранить спокойствие.

Арчибальд подошёл ближе, опустился на колени перед её креслом, взял её руки в свои. Его карие глаза смотрели с такой нежностью, что у Клавдии перехватило дыхание.

— Император против нашего брака, — выдохнул он. — Да, да. Он хочет, чтобы наш ребёнок был бастардом. И никогда не даст Гинейлам и Дарквудам объединиться.

Клавдия побледнела. Пальцы, лежащие на животе, сжались.

— Он прямо так и сказал?

— Да. Так и сказал. — Арчибальд чуть наклонился, коснулся губами её костяшек. — Но это не важно, Клавди. Ты слышишь? Это совсем не важно.

— Как не важно? — в её голосе проступили слёзы. — Наш ребёнок… он будет…

— Он будет нашим ребёнком, — перебил Арчибальд твёрдо. — Мы вырастим его в любви и заботе. Он никогда не будет считаться бастардом. Никогда. Даже если это означает, что мы пойдём против империи.

Клавдия всхлипнула — один раз, коротко, и тут же закусила губу, пытаясь сдержать эмоции. Но Арчибальд видел её насквозь. Он видел, как дрожат её ресницы, как подрагивают пальцы, как тяжело вздымается грудь под тонкой тканью платья.

— Иди ко мне, — прошептал он, раскрывая объятия.

Она подалась вперёд, и он обнял её так бережно, будто она была сделана из самого хрупкого стекла. Одна его рука легла на спину, прижимая к себе, вторая — осторожно, почти благоговейно — коснулась её живота. Того самого места, где под сердцем билась новая жизнь. Их жизнь.

Клавдия уткнулась лицом в его плечо, вдыхая знакомый запах — смесь дорогого одеколона, кожи от перевязи меча и чего-то такого, что было только его. Арчибальд. Её Арчи.

— Я боюсь, — прошептала она, и в этом шёпоте было столько откровенности, сколько она не позволяла себе ни с кем другим.

— Знаю, — он поцеловал её в висок, зарываясь носом в синие волосы. — Я тоже боюсь. Но мы справимся. Слышишь? Мы справимся вместе.

Она подняла голову, посмотрела ему в глаза. В них не было ни капли сомнения — только решимость и та самая безграничная любовь, ради которой стоило идти против империи.

Арчибальд осторожно, едва касаясь, прикоснулся губами к её лбу. Поцелуй длился всего мгновение, но в это мгновение вместилось всё: обещание, клятва, надежда.

— Я люблю тебя, Клавдия Дарквуд, — прошептал он, не отрываясь от её кожи. — И нашего ребёнка я буду любить так же сильно. Что бы ни случилось.

— Я знаю, — выдохнула она. — Я всегда знала.

Так они и сидели в сгущающихся сумерках — он на коленях перед её креслом, она — прижавшись к нему, и их руки бережно смыкались на животе, где спал тот, кому ещё только предстояло узнать, какой ценой досталось его родителям право быть вместе.