Маркатис #4. Курс 1. Декабрь. 18+ (с иллюстрациями)

2 декабря. 20:00

Лана подошла к нам плавной, кошачьей походкой. В её алых глазах горели озорные огоньки. Она остановилась прямо передо мной, глядя сверху вниз на нас с Марией, и медленно, с вызовом, задрала подол своего лёгкого платья.

Выше. Ещё выше.

Под платьем ничего не было. Вообще.

Я увидел её киску — аккуратный треугольник, чуть влажный, приоткрытые розовые складочки. У меня перехватило дыхание. В паху дёрнуло так, что я чуть не задохнулся.

— Тц, — выдохнул я, не в силах оторвать взгляда. — В брюках уже всё сжимается.

Мария, сидевшая у меня на коленях, дёрнулась, словно очнулась от глубокого сна. Она слезла, встала рядом, растерянно хлопая глазами. Её руки беспомощно повисли вдоль тела — она явно не знала, что делать, куда смотреть, как себя вести.

Я встал. Руки сами потянулись к ремню. Пара секунд — и брюки упали на пол.

— Ой, что ты делаешь? — залепетала Мария, пятясь на шаг. Её щёки запылали.

— А что? — я улыбнулся, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь. — Что вы там не видели?

Мой член уже готов был порвать трусы. Он упирался в ткань, натягивая её до предела, пульсировал в такт сердцебиению. Сквозь тонкую материю проступала влага.

Лана перевела взгляд с моего паха на Марию и чуть заметно качнула головой — мол, смотри и учись. Потом грациозно, не спеша, опустилась на колени прямо передо мной. Её белоснежные волосы рассыпались по плечам, алые глаза смотрели снизу вверх с хищным, обещающим всё блеском.

Она потянулась к моим трусам. Медленно, дразняще, кончиками пальцев. Стянула их вниз, освобождая член. Он вырвался наружу — твёрдый, горячий, с блестящей капелькой на головке.

Лана обхватила его рукой. Нежно, но уверенно. Её пальцы сомкнулись у основания, и она начала медленно двигать рукой вверх-вниз, размазывая смазку по всей длине. Потом наклонилась и взяла головку в рот.

Я зашипел сквозь зубы.

Её губы были мягкими, горячими, влажными. Она смотрела мне прямо в глаза, не отрываясь, пока её голова двигалась вперёд-назад, насаживаясь глубже. Её язык выписывал круги вокруг головки, ласкал уздечку, дразнил. Рука продолжала работать у основания, дрочила в такт движениям губ.

Было невыносимо хорошо. Ноги подкашивались.

Лана выдохнула, выпуская член на секунду, и, не оборачиваясь, бросила через плечо:

— Так и будешь стоять там, Маш?

Мария робко, как птенец, выпавший из гнезда, опустилась на колени рядом с Ланой. Её руки дрожали, она не знала, куда их деть, и в конце концов просто положила на мои бёдра, боясь прикоснуться к главному.

— Охх, — выдохнула Лана, чуть раздражённо, но с теплотой. — Соси уже своему мужу. Не бойся, он не кусается. Пока что.

Мария замялась, но потом наклонилась. Сначала она просто коснулась губами головки — легко, пробуя, словно незнакомый фрукт. Провела языком по уздечке, робко, неуверенно. Потом приоткрыла рот шире и осторожно взяла член в рот. Медленно, дюйм за дюймом, втягивая его в теплоту. Её движения были неопытными, прерывистыми — она то углублялась, то отстранялась, будто проверяя, не причиняет ли боль. Губы скользили по стволу неумело, но от этого было особенно остро.

Лана тем временем выпрямилась и плавным, текучим движением стянула с себя платье через голову. Оно упало на пол лёгкой тканью. Под ним действительно ничего не было. Лана стояла передо мной абсолютно голая — белоснежные волосы рассыпались по плечам, молочная кожа с лёгким румянцем на груди и бёдрах, аккуратная талия, соблазнительные изгибы. Её большая попа, которую я так хорошо помял сегодня, открылась моему взгляду во всей красе — округлая, упругая, манящая. Она чуть повела бёдрами, и я готов был поклясться, что эта женщина создана самими богами для греха.

Я не выдержал.

Картина стояла перед глазами — Лана, обнажённая, сияющая, и Мария, старательно, хоть и неумело, работающая ртом у моего паха. Волна накрыла с головой. Член дёрнулся, напрягся до предела, и я кончил прямо в рот Марии.

Она дёрнулась, захрипела, попыталась отдёрнуть голову, выпустить член, но Лана мгновенно оказалась рядом. Её рука мягко, но настойчиво легла Марии на затылок, не давая отстраниться.

— Успокойся, — прошептала Лана ласково, почти по-матерински. — Глотай. Всё хорошо. Это же часть тебя теперь.

Мария замерла. Сглотнула. Ещё раз. Её глаза были расширены, щёки горели, но она послушалась. Когда всё вышло, она медленно выпустила член изо рта, облизала губы и застыла, не зная, что делать дальше.

Лана тут же наклонилась, подхватывая член своими губами. Она дососала остатки — чисто, аккуратно, с явным удовольствием, обвела головку языком, собирая всё до капли, и только потом отпустила. Поднялась на ноги, сияя довольной улыбкой.

Мария вскочила и пулей умчалась в ванную. Дверь закрылась, щёлкнул замок.

Я перевёл дыхание, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Всё будет хорошо? — спросил я у Ланы хрипло.

— Ага, — улыбнулась она. В её алых глазах плескалось море нежности и удовлетворения.

Она встала передо мной и медленно, плавно повернулась спиной. Попкой. Этой потрясающей, большой, круглой попкой, которую я сжимал сегодня.

— Хочу, Роберт, — выдохнула она, чуть прогнувшись в спине и поведя бёдрами. — Давай. Не могу уже.

Я шагнул к Лане, прижимаясь к её спине. Мои руки легли на её бёдра, пальцы скользнули по мягкой коже, сжимая упругие ягодицы. Она выгнулась, откинув голову мне на плечо, и тихо застонала в предвкушении.

Член, ещё горячий после разрядки, быстро наливался новой силой, касаясь её влажных складочек сзади. Лана подалась бёдрами назад, насаживаясь, и я вошёл в неё — плавно, глубоко, чувствуя, как тугие стеночки смыкаются вокруг меня.

— Ох, — выдохнула она, запрокидывая голову. — Да…

Я обхватил её грудь руками, сжимая соски, и начал двигаться. Медленно, глубоко, чувствуя каждый миллиметр внутри неё. Лана дрожала, её дыхание сбивалось, она подавалась навстречу, и уже через минуту её тело напряглось, выгнулось дугой.

— Роберт… я… — она не договорила. Стон сорвался с губ, и её внутренние мышцы сжались вокруг меня в тугом, пульсирующем спазме. Она кончила — быстро, ярко, обмякая в моих руках.

Я не останавливался. Подхватил её под ягодицы, развернул к себе. Лана обвила ногами мою талию, и я опустился с ней на пол, прямо на мягкий ковёр. Она оказалась сверху, оседлав меня, и начала двигаться сама — быстро, жадно, вбирая в себя по самую головку. Её белые волосы разметались по плечам, алые глаза горели, грудь подпрыгивала в такт движениям.

Я положил её на спину. Навис сверху, входя глубоко, чувствуя, как её ноги смыкаются на моей пояснице. Мы двигались в унисон, дыхание смешивалось, губы встречались в коротких, жадных поцелуях. Пол под нами был твёрдым, но мы не замечали — только друг друга, только это бешеное, сладкое соитие.

— Ещё, — шептала она. — Пожалуйста…

Ритм ускорился. Я чувствовал, как приближается волна — горячая, неудержимая. Вышел из неё в последний момент, провёл членом по её животу вверх, и кончил на грудь. Тёплые струи легли на молочную кожу, на соски, собираясь в лужицу в ложбинке.

Лана выдохнула, расслабляясь. Её пальцы скользнули по груди, собирая сперму. Она поднесла их к губам, облизала медленно, игриво, глядя мне в глаза.

— До сих пор много, — промурлыкала она. — Тосковал, да?

— Да, — выдохнул я, всё ещё пытаясь отдышаться.

В этот момент дверь ванной открылась.

Мария стояла на пороге. Красная, как маков цвет. Её глаза расширились, заметалась между мной, распластанным на полу, и Ланой, разрисованной моей спермой. Она смотрела, не в силах отвести взгляд, и кусала губы. Скромная, смущённая, но в её зеленых глазах плескалось что-то ещё — любопытство, желание, страх и надежда одновременно.

— Мы… — начала она и замялась. — Я… вы…

Лана улыбнулась, подмигнула мне и поманила Марию пальцем.

— Иди сюда, — сказала она ласково. — Не стой в дверях.

Лана легко поднялась с пола, её тело светилось в полумраке комнаты. Она потянулась, как сытая кошка, и лениво направилась к ванной, на ходу бросив через плечо:

— Я быстро. Вы тут не скучайте.

Дверь в ванную приоткрылась, и через мгновение оттуда послышался шум воды.

Мы остались вдвоём с Марией. Она стояла у стола, вцепившись пальцами в скатерть, и смотрела куда-то в сторону. Её щёки горели, дыхание было неровным. Она явно не знала, куда себя деть, что делать, говорить или молчать.

Я подошёл к ней. Взял за руку — её ладонь была влажной и горячей.

— Пойдём, — сказал тихо и потянул за собой.

Она не сопротивлялась. Только взглянула на меня с какой-то детской доверчивостью и пошла следом.

В ванной было тепло и влажно. Лана стояла под душем, отрегулировав воду так, что струи стекали по её телу, собираясь в прозрачные дорожки на груди, животе, бёдрах. Она мылась медленно, демонстративно, проводя руками по коже, задерживаясь на самых соблазнительных местах. Увидев нас в дверях, она лишь усмехнулась и продолжила, не обращая внимания.

Я встал к раковине, пустил тёплую воду. Намылил руки и принялся мыть член — тщательно, смывая следы нашей страсти. Лана косилась на меня с лёгкой улыбкой, но молчала.

Закончив, я выключил воду и повернулся к Марии.

Она стояла, прижавшись спиной к косяку, и смотрела на меня расширенными глазами. Я подошёл вплотную. Мои руки легли ей на плечи, потом скользнули ниже, к вороту её платья. Я начал медленно расстёгивать пуговицы.

Одну за другой.

Мария дышала часто, но не двигалась, позволяя мне делать это. Платье соскользнуло с плеч, упало на пол, открывая скромное, закрытое бельё — обычный хлопковый лифчик и такие же трусики. В этом было что-то трогательное, невинное.

Я расстегнул лифчик. Он упал, открывая небольшую, аккуратную грудь с розовыми сосками, уже напряжёнными. Я коснулся их пальцами — нежно, едва касаясь. Мария вздрогнула, прикусила губу.

Потом мои руки скользнули ниже, к трусикам. Я стянул их медленно, опускаясь на колени, и она переступила через них, оставшись полностью обнажённой передо мной.

Вода в душе всё ещё шумела. Лана смотрела на нас, не скрывая интереса. Её руки лениво скользили по телу, но взгляд был прикован к нам.

Я поднялся. Обнял Марию, притянул к себе. Мои губы коснулись её шеи — там, где бился пульс. Она выдохнула, запрокидывая голову. Я целовал её плечи, ключицы, спускаясь ниже, к груди. Ласкал соски языком, чувствуя, как она дрожит. Мои руки гладили её спину, ягодицы, бёдра — медленно, нежно, без спешки.

— Всё хорошо, — шептал я между поцелуями. — Ты красивая. Ты моя.

Напряжение уходило из неё с каждым моим прикосновением. Она расслаблялась, таяла, прижималась всё теснее. Её руки, наконец, обвили мою шею, пальцы зарылись в волосы.

— Роберт… — выдохнула она, и в этом выдохе было столько всего — и страх, и желание, и доверие.

— Что, милая?

Она замялась на секунду, потом прошептала, уткнувшись мне в грудь:

— Можно… на кровати?

Я улыбнулся. Подхватил её на руки — она оказалась лёгкой, почти невесомой. Мария обвила руками мою шею, ногами — талию, и смотрела мне в глаза, не отрываясь. В её зеленых глазах плескалась такая беззащитная нежность, что у меня сердце сжалось.

— Дверь бы прикрыл! — донеслось из душа, где Лана заканчивала мыться. — Холодно вообще-то!

— Занят! — крикнул я в ответ с улыбкой и вышел из ванной.

Я нёс её через комнату, чувствуя, как бьётся её сердце, как её пальцы гладят мой затылок. Она не отводила взгляда — смотрела, изучала, запоминала.

Я аккуратно, бережно опустил Марию на кровать. Она откинулась на подушки, раскинув кроваво-рыжие волосы, и улыбнулась — робко, неуверенно, но счастливо.

Я навис над Марией, глядя в её яркие глаза, такие доверчивые и немного испуганные. Она лежала на спине, раскинув руки, и смотрела на меня снизу вверх, ожидая. Я начал медленно, с поцелуев.

Мои губы коснулись её лба — нежно, почти благоговейно. Потом спустились к вискам, к закрытым векам, к кончику носа. Она улыбнулась — робко, но тепло. Я целовал её щёки, скулы, уголки губ, дразня, не давая того, чего она ждала. Мария тихо вздохнула, приоткрыла рот, но я ускользнул ниже.

Шея. Её тонкая, изящная шея. Я целовал её, чуть прикусывая, проводя языком по пульсирующей жилке. Мария выгнулась, запрокинула голову, подставляясь. Её руки легли мне на плечи, пальцы сжались.

— Роберт… — выдохнула она.

Я спускался ниже. Ключицы, плечи, ложбинка между грудей. Её кожа пахла чем-то чистым, чуть сладковатым — гель для душа, который она использовала в ванной. Я взял в рот её сосок. Мария ахнула, дёрнулась. Я ласкал его языком, покусывал, посасывал, чувствуя, как он твердеет, как всё её тело отзывается дрожью.

Потом перешёл ко второму. Уделил ему столько же внимания, слушая её участившееся дыхание.

Медленно, очень медленно, я целовал её живот. Провёл языком вокруг пупка, спускаясь всё ниже, к треугольнику. Мария замерла, перестав дышать. Я раздвинул её бёдра коленями, устраиваясь между ними, и посмотрел на неё.

— Можно? — спросил тихо.

Она кивнула, закусив губу.

Я наклонился к её киске. Она была аккуратной, розовой, уже влажной. Я провёл языком по складочкам, пробуя на вкус. Мария всхлипнула, дёрнулась, но не отстранилась. Я продолжал — медленно, нежно, исследуя языком каждый миллиметр. Водил вокруг клитора, не касаясь, дразня, пока она не застонала громче и не подалась бёдрами навстречу.

Тогда я взял клитор в рот. Легко посасывал, водил языком, чувствуя, как она тает, как её пальцы вцепляются в простыни, как дыхание сбивается до коротких, рваных всхлипов.

— Ох… Роберт… — простонала она. — Да… пожалуйста…

Я ввёл в неё палец. Осторожно, медленно. Она была узкой, тугой, но влажной и готовой. Я добавил второй палец, растягивая, готовя. Мария выгибалась, стонала, и эти звуки заводили меня невероятно. Мой член упирался в кровать, пульсировал, требуя своего.

Когда я понял, что она готова, поднялся. Встал на колени между её ног, взял член в руку и поднёс к её входу. Посмотрел ей в глаза.

— Ты точно хочешь?

Она улыбнулась сквозь слёзы счастья и кивнула.

Я вошёл медленно. Сначала только головка — Мария ахнула, вцепилась в мои плечи. Я замер, давая привыкнуть. Потом глубже, ещё глубже, пока не вошёл полностью. Она была тугой, горячей, невероятно тесной. Я чувствовал, как её стеночки сжимаются вокруг меня, пульсируют.

Я начал двигаться. Медленно, плавно, глубоко. Входил почти до конца и снова погружался, чувствуя каждый миллиметр. Мария стонала — сначала тихо, потом громче, смелее. Её ноги обвили мою талию, руки гладили спину, грудь, лицо.

— Да… да… — повторяла она. — Ещё… не останавливайся…

Ритм ускорился. Я двигался быстрее, глубже, чувствуя, как она подмахивает бёдрами, как её дыхание сбивается до крика. Комната наполнилась её стонами — громкими, откровенными, без стеснения. Я целовал её, заглушая крики, но она вырывалась и стонала снова.

— Роберт! — закричала она, выгибаясь. — Я… я сейчас…

Её тело напряглось, выгнулось дугой. Внутренние мышцы сжались вокруг меня в тугом, пульсирующем спазме. Она кончила с громким, протяжным стоном, обмякла, тяжело дыша.

Я вышел из неё. Провёл членом по её животу вверх, к груди, и кончил — тёплые, густые струи легли на её кожу, собираясь в лужицы на сосках, в ложбинке. Мария смотрела на это заворожённо.

Она подняла руку, коснулась спермы на своей груди. Провела пальцем, собирая, поднесла к губам, попробовала. Чуть поморщилась — видимо, непривычно, но не отстранилась. Её пальцы продолжали водить по груди, размазывая, изучая.

— Какая… жидкая, — прошептала она задумчиво. — У Ланы была гуще.

— Повторюшка, — раздался насмешливый голос.

В дверях стояла Лана. Полностью голая, с мокрыми после душа волосами, с лёгкой улыбкой на губах. Она закатила глаза, но в этом жесте не было злости — только бесконечное, снисходительное веселье.

— Не правда, — обиженно надулась Мария, но тут же смутилась и отвернулась.

Лана подошла к кровати, грациозно уселась рядом, поджав под себя ноги. Её алай глаза сияли озорством.

— Ну-ну, — протянула она, окидывая нас обоих довольным взглядом. — Я смотрю, вы тут без меня хорошо справлялись.