Маркатис #4. Курс 1. Декабрь. 18+ (с иллюстрациями)

1 декабря. Остаток дня. Часть 3

Я сбился со счёта. Наверное, пятая рюмка сделала своё дело. Музыка перестала быть просто грохотом, а стала приятной, пульсирующей волной, в которую хотелось погрузиться. Мы сидели за небольшим столиком, я откинулся на спинку стула, лениво покачивая ногой в такт, а Громир с глуповатой, блаженной ухмылкой наблюдал за танцполом.

— Куда этот твой Сэдрик подевался? — спросил я, голос прозвучал чуть громче и развязнее, чем я планировал. — Я хочу ещё выпивки. Эту… что там у тебя? Каменное что-то.

— Тшш-ш, тише, — засмеялся Громир, но его собственные глаза тоже блестели. — Не ори, а то подумают, что мы алкаши какие-то.

— Да, — я махнул рукой, соглашаясь. — Извини. Просто… ха-ха. Как же тут, блин, круто. Надо почаще так выбираться. Кайф. Прям… расслабило. Хорошо.

— Выдыхай, брат, выдыхай, — ухмыльнулся Громир, делая глоток. — Ты только входишь во вкус.

— Кстати, — внезапно спохватился я, ткнув пальцем в его грудь. — А почему только мне пришлось приглашение на входе показывать, а тебя так, с порога, как родного пустили? А?

— Ну, — Громир смущённо почесал затылок. — Я тут, можно сказать, абонемент годовой оплатил. Так что я для них — свой. Могу хоть каждый день приходить.

— Он дорогой, этот абонемент? — поинтересовался я, уже машинально.

— Двадцать крон. Не дёшево, но… терпимо.

— А приглашение, обычное, как получить? — продолжал я допрос, чувствуя, как алкоголь развязывает язык.

— Только от вип-гостей. Увы, — Громир развёл руками. — Я, как ни крути, пока не вип.

— А кто вип? — спросил я, и в голове уже начали всплывать подозрительные образы.

— Ну… — Громир заметно замялся, глядя куда-то поверх моего плеча. — Жанна, например.

— Что? — я чуть не поперхнулся остатками напитка. — Только не говори мне, что это она…

Я не договорил. Краем глаза, в зеркальной панели за барной стойкой, я уловил движение. Знакомый смех. Облегающее чёрное платье.

— Ска… — выдохнул я, и всё приятное опьянение разом улетучилось, сменившись ледяной тревогой. — Вика.

Без лишних раздумий, чисто на инстинктах, я рванул со стула и нырнул в самую гущу танцующей толпы, пригибаясь, будто под обстрелом. Через мелькающие тела я увидел, как Вика, хищно улыбаясь, опустилась на мой ещё тёплый стул и хлопнула Громира по плечу. Её губы двигались, она что-то спрашивала, энергично жестикулируя в сторону, где я только что сидел. Громир, бледнея, лишь пожимал могучими плечами, делая вид, что не понимает, о чём речь.

Вот же ж попадос, Громир, — прошипела ярость у меня в голове, пока я пробирался к дальнему выходу из зала, нащупывая в кармане запасной выход. — Я тебе, дружок, за это все уши оторву. Пока будешь спать, как последнюю шлюпку раскрашу. И не отмоешься.

Мысль о мести была сладкой, но пока что главной задачей было остаться незамеченным и выяснить, кто ещё из «стаи» пожаловал на эту «случайную» встречу.

Пробираться через пьяную, раскачивающуюся толпу на корточках оказалось не самой гениальной идеей. Я уже почти достиг относительной безопасности у колонны, когда решил, что достаточно пригнулся, и резко выпрямился.

Именно в этот момент законы физики и моя пресловутая пассивная способность притягивать хаос вступили в сговор. Моё лицо с мягким, но недвусмысленным плюхом уткнулось во что-то упругое, обтянутое тонкой тканью. В женскую, мягко говоря, выдающуюся пятую точку. (комментарий от автора: было бы забавно, если бы в мужскую -_- извините. чисто юмор.)

Я отпрянул как ошпаренный. Девушка вскрикнула и резко развернулась. Её мелированные пряди хлестнули меня по лицу, а в её глазах, уже сверкавших яростью, читалась готовность влепить такую пощёчину, что я бы совершил полный оборот вокруг собственной оси.

— Извини! Я не специально! — выпалил я, инстинктивно прикрываясь руками.

Девушка замерла. Гнев на её лице сменился шоком, затем пристальным, изучающим взглядом. Её брови поползли вверх.

— Роберт? — ахнула она, и я наконец узнал низкий, слегка хрипловатый голос.

— Лена⁈ — моё удивление было искренним. — Ты что… покрасилась? Я тебя не узнал совсем.

Её волосы, обычно тёмные, были теперь с белыми прядями, уложенными в сложную, слегка растрёпанную причёску.

— Так ты пришёл, — констатировала она, и в её тоне прозвучало странное удовлетворение. — Отлично. Сейчас позову Жанну, она…

Она полезла в маленький блестящий клатч, чтобы достать коммуникатор. Я, не думая, схватил её за запястье.

— Не надо, — сказал я быстро и твёрдо. — Лучше не надо её звать.

Лена удивлённо подняла на меня глаза, перестав копаться в сумочке.

— Почему? Ты же пришёл ради неё.

— Чего? — я не понял. — С какой стати я должен был приходить ради неё? Мы с Громиром просто выбрались потусить.

Лена тяжело вздохнула, как будто ей снова пришлось объяснять что-то очевидное очень непонятливому человеку.

— Приглашение, которое Громир тебе дал, было от Жанны. Она специально ему всучила, чтобы он тебя притащил. Там же на внутренней стороне было написано её имя мелким шрифтом. Ты что, не читал?

— Нет, конечно не читал! — я почувствовал, как внутри всё сжимается от новой волны раздражения на друга. — Мы просто решили выпить!

Лена покачала головой, её взгляд стал оценивающим.

— Может, всё-таки поговоришь с ней? Она уже месяц как на иголках.

— Не собираюсь, — отрезал я. — Выведи меня отсюда. Тихо. И, пожалуйста, не говори Жанне, что видела меня.

— Я её подруга, Роберт, — Лена скрестила руки на груди. — Я так не могу. Это предательство.

В голове пронеслась отчаянная, глупая мысль. Я наклонился ближе и понизил голос до конспиративного шёпота:

— Тогда я ей скажу, что ты тут ко мне приставала. Что пыталась затащить в тёмный уголок, пока она ищет меня у бара.

Лена замерла, потом медленно, преувеличенно прищурилась.

— Что за детская, дешёвая провокация?

— Детская, — без зазрения совести согласился я. — Но ведь поверит. У неё сейчас в голове одна мысль. И это — я.

Мы стояли, уставившись друг на друга, пока вокруг нас бушевала музыка и веселье. Лена казалась немного уставшей от всей этой бесконечной драмы. Наконец, она сдалась, ещё раз тяжело вздохнув и закатив глаза.

— Ладно. Чёрт с тобой. Но ты мне будешь должен.

Она кивнула в сторону, противоположную барной стойке, и тому столу, где Громир, вероятно, уже давал показания Вике.

— Идём. Через служебный выход. И давай быстрее, пока тебя не сцапала ещё какая-нибудь «старая знакомая».

И, бросив на меня последний испепеляющий взгляд, она развернулась и повела меня сквозь толпу, прочь от танцпола и назойливого внимания, в сторону тихого, тёмного коридора, ведущего к спасительной свободе.

Служебная дверь захлопнулась за нами, отрезая оглушительный грохот музыки. Мы оказались в холодном, тихом переулке, освещённом лишь одним тусклым фонарём. Воздух, резкий и промозглый после духоты клуба, заставил вздрогнуть. Лена прислонилась к кирпичной стене, достала из клатча тонкую сигарету и, щёлкнув зажигалкой, затянулась. Оранжевый огонёк осветил её лицо на мгновение, выхватив высокие скулы и насмешливые глаза.

— Спасибо, — буркнул я, поёживаясь от холода в одной рубашке.

— Ага, — бросила она сквозь дым, глядя куда-то в темноту.

Тишина повисла между нами, нарушаемая лишь далёким городским гулом и шелестом её затяжек.

— Она всё ещё… никак не успокоится? — спросил я наконец, не в силах больше терпеть.

— Нет, — сухо констатировала Лена.

— Но Аларик… он же лучше. Во всём. И по статусу, и…

— Да, — перебила она, и в её голосе прозвучала плоская, неопровержимая констатация. — Ей даже плевать, что ты теперь наследный принц. Она хочет тебя. И всё тут. Как какую-то редкую игрушку, которую у неё отняли.

— Ох, — я выдохнул, и этот звук был полон такой безнадёжной усталости, что мне самому стало неловко. — Надоели. Все только и видят во мне теперь или титул, или угрозу, или… добычу. Достало уже.

Лена повернула голову, изучая меня через струйку дыма.

— А кому не хочется? — её голос прозвучал цинично, но без злобы. — Всю жизнь сидеть на шее у империи, ничего не делать, только наслаждаться. Жить в кайф. Вот все и стремятся тебя соблазнить, пригреть, приручить. Логично.

— Но ты же… не хочешь, — предположил я, глядя на её отстранённое лицо.

Она усмехнулась, коротко и беззвучно.

— С чего это вдруг? Ты, конечно, не в моём вкусе — слишком много драмы, слишком много проблем на квадратный дюйм. Но от жизни обеспеченной фаворитки, которая может тихо пить дорогое вино и ни о чём не париться… я не откажусь. Это же не глупость, а здравый смысл.

— Бля, Лен, — я застонал, потирая лицо ладонями. — Только ты не начинай. Мне и так тошно.

— Что, стесняешься? — её улыбка стала шире, игривой. — Или в твой будущий гарем, как в газетах пишут, пускают только девственниц высшего сословия?

— Нет! Мне пофиг на это всё, — я взорвался, но беззлобно. — Просто… хочу немного, понимаешь? Просто отдохнуть. Без интриг, без подковёрных игр, без этого вечного чувства, что тебя хотят использовать.

Лена докурила, бросила окурок под ноги и раздавила его каблуком. Потом посмотрела на меня серьёзно, почти по-деловому.

— Слушай. Если там, в этих твоих будущих «десяти местах», будет одно свободное… оставь его мне. Честно. Я буду тихо сидеть в своей комнате, читать книги, пить вино и абсолютно не буду лезть тебе в жизнь. И другим не дам. Буду как… тихий, полезный компаньон. Мешать не буду.

Я фыркнул, невольно представив эту картину. Лена, в халате, с бокалом, равнодушно наблюдающая, как вокруг меня кипят страсти.

— Ха. Забавно звучит. Как реклама «спокойной гаремницы».

— Тебе забавно, — её голос внезапно сник, стала плоским и усталым. — А я… я плохо учусь, Роберт. Магия у меня средняя, способности так себе. Мужа нет, да и не предвидится — кому нужна девушка без состояния и блестящих перспектив? А следующий год — последний в академии. И я честно не знаю, что мне делать дальше. Куда идти. — Она посмотрела куда-то поверх моего плеча, в темноту переулка. — Так что для меня это не шутка. Это… вариант. Один из немногих.

Её слова повисли в холодном воздухе, внезапно лишив нашу странную договорённость налёта циничной игры. За насмешливой маской проступила простая, человеческая неуверенность в завтрашнем дне. И в этом свете её прагматичное предложение обрело совсем иной, более грустный смысл.

Я тяжело вздохнул, и моё дыхание превратилось в белое облачко в холодном воздухе.

— Лен, я с двумя официальными жёнами-то ещё не разобрался. Не знаю, как с ними быть. Эти две бестии — одна с ледяным взглядом, другая с вампирскими замашками — они меня или съедят, или прикуют к трону на цепь. А ты про какое-то место…

Лена чуть улыбнулась, но в её глазах не было насмешки. Была странная, усталая серьёзность.

— Роберт. Вот серьёзно. — Она сделала шаг ближе. — Можно мне занять одно место? Самое низкое, самое незначительное? Мне правда больше предложить нечего. Только… это. И обещание не создавать проблем.

Я задумался. Сказать, что Лена — подруга? Нет, мы никогда особо не общались. Так, мимолётные разговоры в компании. Но она только что выручила. Помогла. И в её предложении была какая-то… простая, безэмоциональная логика. Свой человек, который не будет мутить воду, не будет строить козни. Который будет просто… там. В этом безумии будущего двора это могло быть ценно. Я даже…

— Роберт, ну что ты молчишь? — её голос вырвал меня из раздумий. — Тебе подумать надо? Или… — в её голосе снова появился знакомый, язвительный оттенок, — представил меня голой?

— Кхм! Что? — я отпрянул и почувствовал, как жар разливается по щекам. Чёрт, точно не от мороза. — Даже не думал об этом! О другом! Но вот сейчас… бля, Лена. Теперь подумал.

Лена рассмеялась, прикрыв рот ладонью, и её глаза блеснули в темноте.

— А что именно подумал? — спросила она, слишком невинно.

— Лен, я же просил… ах, чёрт. Давай я лучше карету вызову, а то что-то холодает сильно, — пробормотал я, пытаясь отстраниться и совладать с внезапным хаосом в голове и ниже.

Но она не дала. Она подошла вплотную. Её рука, быстрая и точная, скользнула вниз и схватила меня через ткань брюк в самом уязвимом месте. Её пальцы нежно, почти исследующе, начали ласкать. А её губы прижались к моему уху, и я почувствовал лёгкий укус, прежде чем она прошептала тёплым, влажным шёпотом:

— Подумай этой ночью обо мне. Я тебе пришлю парочку… фотографий. Чтобы ты смог оценить товар лицом. А если захочешь попробовать… ну, чтобы убедиться… то попробуешь. Хорошо?

Она чмокнула меня в щеку, оставив лёгкое, помадное пятно, и, прежде чем я успел что-то выговорить, развернулась и скрылась в двери клуба, оставив меня одного в холодном переулке с полустоящим членом и кашей в голове.

Мысли начали драться, как пьяные гладиаторы:

Секс. Трахни её, Роберт. Просто трахни. Она же сама предлагает. Она не будет требовать ничего, кроме места у твоего очага.

Нет, Роберт. Ты — будущее империи. Нельзя звать в гарем первую, кто слезно попросит или… потрогает. Нельзя.

Роберт, ты власть. У тебя будет десяток фавориток. Ты можешь попробовать всех, прежде чем выбрать. Это твоё право. Право сильного.

Нет! Мы должны быть выше этого! Выше животного желания!

Нет! Мы великий трахарь! Мы должны…

Я… я магистр трахаведения… что? Нет!

Я замотал головой, словно пытаясь вытрясти из неё этот абсурдный внутренний диалог.

— Ух, — простонал я вслух. — Холодно же, блин.

Я развернулся, намереваясь пойти к главной улице, чтобы поймать экипаж. И чуть не врезался в кого-то.

Прямо передо мной, прислонившись к стене, стоял парень. Высокий, жилистый, в кожаной куртке. Маркус Каллен. Его лицо было искажено злобой.

— Что это ты тут с Ленкой делал? — прорычал он, его дыхание пахло дешёвым пивом и злостью.

— А? Маркус? — я опешил. — А ты… что здесь делаешь?

— Я спрашиваю! — он оттолкнулся от стены и вплотную подошёл ко мне. — Бросил нашу команду. А теперь ещё и с Ленкой шушукаешься по тёмным углам? Совсем страх потерял?

— Ты ебанулся? — фыркнул я, всё ещё пытаясь прийти в себя от двойного шока — и от Лены, и от его появления.

— Я ебанулся⁈ — он крикнул, и слюна брызнула из его рта. — А что ты тут с ней делал, а? А?

Я машинально скользнул взглядом по стене рядом. На грязном кирпиче кто-то белой краской вывел кривоватую надпись: «УГОЛ МИНЕТА».

— Просто болтали, — сказал я, чувствуя, как нарастает раздражение. — Да и вообще, это не твоё дело.

— Моё, — буркнул Маркус, и его кулак, быстрый и жёсткий, со всей дури врезал мне в челюсть.

Я не успел среагировать. Удар был точным, отправившим меня на скользкую мостовую. Звон в ушах, привкус крови во рту.

— Ты же… с ней не встречаешься, — выплюнул я, пытаясь встать на колени.

— А тебя это ебать не должно! — заорал Маркус, стоя надо мной, его тень накрыла меня целиком. — А ты, выскочка, лезешь, куда не просят! Лучше не вставай!

Маркус фыркнул, наклонился и плюнул на мостовую, слюна легла в сантиметре от моей руки.

— Принц? — он произнёс это слово с таким презрением, что оно казалось грязнее, чем вся грязь в переулке. — Лох обычный.

Он развернулся и, оттолкнув плечом дверь, скрылся обратно в оглушительное нутро «Веселья у Долли», оставив меня одного в холодной темноте.

Я медленно поднялся, пошатываясь. Отряхнул руки о брюки, провёл ладонью по подбородку — на коже чувствовалась начинающаяся опухоль и липкая влага. Надеюсь, это кровь, а не чьи-нибудь выделения, — промелькнула отвратительная, циничная мысль. В голове гудело, и не только от удара.

Почему? — думал я, глядя на тусклый свет фонаря. — Почему нельзя было просто отправить меня в какой-нибудь мир… мир котиков и сахарной ваты? Или просто в нормальную, скучную жизнь? Что за вечный, бесконечный пиздец происходит? Драки, интриги, фаворитки, удары в лицо в грязном переулке…

Я глубоко вздохнул. Лёгкий пар от дыхания повис в воздухе. Так хочется просто сесть в карету, уехать в свою комнату в академии, зарыться в подушку и забыться. Просто… сдаться.

Но в памяти всплыло лицо Громира. Растерянное, когда к нему подсела Вика. Он остался там один, в этой змеиной яме, полной людей вроде Маркуса и жаждущих внимания девушек вроде Жанны. Он привёл меня сюда, чтобы хорошо провести время. И теперь, из-за меня, его могут втянуть в какую-нибудь историю.

— Бля, — тихо выругался я. — Ладно.

Я вытер тыльной стороной ладони уголок рта, почувствовав снова солоноватый привкус крови. Развернулся к той же служебной двери, из которой недавно вырвался на свободу. Теперь она казалась входом в клетку. Но иного выбора не было.

Я толкнул дверь. Грохот музыки, смех, крики снова обрушились на меня, теперь кажущиеся ещё более враждебными. Я стоял на пороге, глядя в этот кипящий котёл света, дыма и чужих удовольствий, и мысленно, уже беззлобно, просто как констатацию факта, произнёс:

— Боги, будьте свидетели. Я действительно хотел поехать домой.