Маркатис #4. Курс 1. Декабрь. 18+ (с иллюстрациями)

24 декабря. Утро

Я проснулся с ощущением, что время ускорилось.

Это было странное чувство — будто кто-то невидимый крутит ручку магических часов, и дни пролетают один за другим, не успевая запечатлеться в памяти. Вчера была защита, сегодня — консультации, а завтра — сборы, и вот уже совсем скоро я уеду из академии на целых две недели.

Две недели. Это звучало как вечность. И одновременно — как мгновение.

Мысли путались, как нитки в клубке, который размотал кот. Они цеплялись друг за друга, создавая причудливые узоры: защита, аплодисменты, лицо Греба, красное от злости, улыбка Кати в библиотеке, алые глаза Ланы, обещающие что-то… И поверх всего этого — тихий, настойчивый вопрос: «А что дальше?»

Но внутри было тепло. Уютно. Сессия почти позади, остались только формальности. Последние штрихи перед долгожданной свободой. Я чувствовал себя художником, который только что закончил сложную картину и теперь просто поправляет рамку.

Я открыл глаза и уставился в потолок. Надо же, как всё изменилось за несколько месяцев. В начале семестра я боялся каждого зачёта, каждой контрольной, каждого взгляда преподавателя. А теперь… теперь я почти скучал по этой беготне. Почти.

Потолок в нашей комнате был старым, с лепниной по краям и тёмным пятном в углу — следом от магического эксперимента Громира, который пошёл не по плану. Мы тогда долго смеялись, а потом Зигги замаскировал пятно иллюзией, но иллюзия со временем съехала, и теперь пятно смотрело на нас как напоминание: «Не играйте с магией, если не умеете».

— Ты чего уставился? — раздался голос Громира. — Дырку в потолке проесть хочешь?

Я повернул голову. Громир уже не спал. Он сидел на кровати, согнувшись в три погибели, и задумчиво крутил в руках арбалет. Его рыжие волосы торчали в разные стороны, лицо было сонным, но в глазах уже загорался тот самый огонёк, который появлялся у него только при виде оружия.

— Ты зачем арбалет с утра рассматриваешь? — спросил я, садясь на кровати.

— Думаю, брать ли на консультацию.

— На консультацию по алхимии?

— А вдруг леди Мортон разозлится? — Громир посмотрел на меня с абсолютно серьёзным лицом. — Вдруг я её случайно взорву? Лучше быть готовым.

Я представил эту картину: Громир с арбалетом на консультации, леди Мортон, читающая лекцию о стабилизирующих реагентах, и вдруг… Нет, даже думать не хотелось.

Зигги, как обычно, строчил в своём вечном блокноте. Он сидел за столом, сгорбившись, и его перо двигалось с такой скоростью, будто от этого зависела судьба вселенной. Я даже не знал, что он туда записывает — может, секретные формулы, может, любовные послания к Тане, а может, просто список покупок. Но блокнот был его неотъемлемой частью, как очки — частью лица.

— Зигги, ты чего там пишешь с утра пораньше? — полюбопытствовал я, натягивая штаны и пытаясь попасть ногой в нужное отверстие. Получалось плохо — сон ещё не до конца отпустил.

— План на каникулы, — ответил он, не поднимая головы. — Хочу всё расписать по часам, чтобы ничего не упустить. Таня сказала, что у них дома куча традиций, и я должен их все запомнить.

— Традиции по часам не записывают, — философски заметил Громир. — Их чувствуют.

Зигги поднял голову и посмотрел на него с таким удивлением, будто арбалет заговорил.

— Ты чего это такой умный с утра?

— Я всегда умный, — обиделся Громир. — Просто вы не цените.

Я рассмеялся и наконец-то справился со штанами.

— Консультация у кого? — спросил я, приглаживая волосы рукой. Зеркало было далеко, а лень — близко.

— У леди Мортон, — ответил Зигги, возвращаясь к блокноту. — По алхимии. Она обещала объяснить, как не взорвать лабораторию в следующем семестре.

— Полезно, — хмыкнул я, представив, как Зигги с его любовью к экспериментам пытается не взорвать лабораторию. — Особенно для тебя. А у меня у Торрена. Будет спрашивать, что я понял из его лекций.

— И что ты понял? — подал голос Громир, отрываясь от созерцания арбалета.

Я задумался. Что я действительно понял из лекций Торрена? Не считая, конечно, того, что магические потоки подчиняются законам, которые он выводил на доске с таким видом, будто писал завещание.

— Что он любит, когда студенты молчат и кивают, — наконец выдал я. — И иногда делают вид, что записывают. Если очень убедительно делать вид, он может даже поверить, что ты всё понял.

— Стратегия, — одобрительно кивнул Громир. — Работает?

— Проверено временем, — усмехнулся я. — За весь семестр я ни разу не прокололся.

— А на экзамене? — спросил Зигги, поднимая голову.

— На экзамене пришлось по-настоящему. Но это уже другая история.

Мы рассмеялись. В комнате сразу стало светлее, будто даже магические светильники загорелись ярче. В этом было что-то такое… родное, что ли. Трое друзей, утро, дурацкие шутки — и впереди целый день, полный консультаций, встреч и разговоров.

— Ладно, — я встал и потянулся так, что хрустнули кости. — Пойду умываться. А то Торрен не прощает, если от студента пахнет сном.

— Удачи, — махнул рукой Зигги. — Встретимся в столовой.

— Ага.

Я вышел в коридор, и утренняя прохлада академии окутала меня. Где-то вдалеке уже слышались голоса — студенты просыпались, готовились к последним дням. За окнами медленно падал снег, укутывая землю белым одеялом.

И я подумал: как же хорошо, что всё это у меня есть. Друзья. Академия. Будущее.

Даже если оно такое неопределённое.