Любовь, рожденная в аду

10

Когда рев мотора прогремел у ворот, Кей уже стоял на веранде, бокал вина оставив на столике. Валентина подошла за его спину, но он почти не заметил её. Его взгляд был прикован к ней — к Джулии.

Она въехала во двор, словно стрела. Кей отметил, как дернулись парни из его охраны – но оружие выхватить не успели. Видимо поняли, что пожаловала сама хозяйка имения.

И вот Кей смотрит, как роскошный байк замирает, рев затихает, и она медленно снимает шлем.

Он будто смотрит топовый блокбастер в замедленной съемке.

Волосы волной рассыпаются по плечам, блестя в свете садовых фонарей. Она тянет молнию куртки с томной плавностью, обнажая простую светлую кофту, которая лишь подчеркивает изгибы тела. Черные брюки облегают стройные ноги, как вторая кожа.

А потом — этот жест. Джулия не смотрит в его сторону, хотя, Кастелло уверен – заметила издалека, как только ворвалась во двор. Она гладит байк по капоту, проводя ладонью так, будто это мужчина. Каким чудом железный конь еще не урчит от удовольствия – непонятно.

Взгляд Кайро темнеет, а дыхание сбивается. Внутри всё сжимается в тугой комок, накатывает пульсирующее желание, тяжелое, как свинец в крови. Он ощущает, как напрягается всё тело — от кончиков пальцев до паха.

"Чертова сука," — проносится в голове.

Её дерзость. Её свобода. Она дразнила его, осмеливаясь играть перед ним этот спектакль. И это сводило его с ума. Никто и никогда не осмеливался так себя вести перед ним.

Всё внутри него требовало разомкнуть эту дистанцию, встать перед ней, схватить за волосы, заставить замолчать её дерзость и показать, кто здесь хозяин.

Он представил, как бы это было — прижать её к байку, обхватить рукой талию, впиться в губы и заставить кричать от желания. Её жаркое тело под ним, её волосы рассыпаны по кожаному сиденью. Сколько она продержится, прежде чем взорваться на его члене множественным оргазмом, признавая его власть и собственную капитуляцию?

Он стиснул зубы, прогоняя картинку, но член уже налился тяжестью и болью. Чёрт, он хотел её прямо сейчас. И ещё больше — он хотел, чтобы она поняла, что прежней свободы он ей уже не даст.

— Наконец-то мы дождались мою дорогую невесту, — произнёс он, не отрывая взгляда от Джулии.

Внутри у него закипал вулкан.

Донна Санторелли едва ли догадывалась, что происходит в глубине души ее гостя, несмотря на отрешенный, равнодушный тон.

Все необходимые протоколы встречи гостей были соблюдены. Это означало – никакого оружия, ссор и неуважения к членам дома, в котором принимают как гостя. И тем более категорическое исключение причинения вреда кому бы то ни было.

Кайро Кастелло умен и умеет держать себя в руках. В данной ситуации донна больше переживала относительно поведения своей дочери, чем опасного гостя.

Валентина, шагнув вниз с веранды, сдержанно улыбнулась наследнице. В её взгляде горел ледяной огонь — гнев, скрытый под маской донны. Но при госте она не могла позволить себе слабость. Хорошо еще, что Кей, медленно спускаясь, оставался за ее спиной и не мог видеть выражения лица.

— Джулия, дорогая, ты решила наш вопрос? — голос её был ровным, почти ласковым, но в нём звучала сталь.

Это был их знак, когда нужно было подыграть, или не разыгрывать недоумение.

Джулия, не поднимая взгляда на Кея, словно он был пустым местом, произнесла громко и чётко:

— Да, мама. Предатели найдены и теперь кормят рыб в заливе.

Кей стоял чуть в стороне, наблюдая за этой сценой, но внутри его всё кипело. Он понимал, что это спектакль. Она играла роль. Играла превосходно. Но ему было всё равно — он жаждал её здесь и сейчас.

Он смотрел, как она ослепительно улыбается, как будто ничего не произошло. Но её взгляд был острым, будто клинок, а в уголках губ читалось лёгкое превосходство, будто она знала, что способна обойти его.

И тогда она, наконец, заговорила, прямо и дерзко, с тем самым лукавством, которое сводило его с ума:

— Кайро Кастелло, прошу меня извинить. Мать сообщила вам, что я её правая рука в некоторых вопросах бизнеса? Полагаю, да, ведь между женихом и невестой не должно быть тайн. Иногда очень сложно рассчитать время, которое занимают… дела подобного рода.

Он ответил ей улыбкой — улыбкой дьявола. Его губы растянулись медленно, словно зверь оскалился, демонстрируя клыки. Глаза темнели, черные, как ночь, в них горели желание и угроза. Эта улыбка говорила ей: ты для меня не человек, ты моя добыча.

Он чувствовал, как теряет контроль над собой. Всё тело гудело от напряжения, желание захлестывало, как шторм. Он хотел её прямо сейчас — сорвать одежду, прижать к стене, заставить кричать его имя. Это чувство пугало его самого. Никогда ещё женщина не пробуждала в нём такой ярости и страсти одновременно.

Джулия, улыбаясь, бросила на него взгляд, полный ледяного превосходства, и сказала:

— Я переоденусь к ужину. Еще раз прошу меня простить.

Валентина же, заметив, как мужчина замер, как в его глазах зажглась эта тьма, мысленно добавила себе очки.

«Идеально, — подумала она. — Он уже на крючке моей дочери. Она превратит этого зверя в того, кто станет лизать её руки.»

Она слишком быстро забыла, что иногда способность пробудить желание не в том мужчине означает подписать себе приговор.