Любовь, рожденная в аду

18

Джулия медленно приходила в себя.

Голова гудела, будто череп сжали в железных тисках. В затылке стучало, как от удара молотом. Воздух казался густым, липким — как сироп, но с привкусом ржавчины.

Джулия моргнула — раз, другой. Пространство качнулось, как палуба в шторм. Потолок был высокий, белый. Тишина — тягучая, стерильная. Только ее собственное дыхание — хриплое и сбивчивое — отзывалось эхом.

Горло саднило. Во рту все еще ощущался металлический вкус – похоже, она искусала собственные губы в попытке удержать сознание. Тошнота подступала к горлу, но не прорывалась. Руки дрожали. Она попыталась пошевелить пальцами — они слушались, но с трудом.

Боль прострелила бедро — там, где вонзился шприц. Джулия осторожно повернула голову. Одежда ещё была на ней: те самые шорты, топ, переплетение чокеров на шее. Куртка в пыли и засохшей грязи валялась в стороне. На коже — царапины, синяк под ключицей, будто кто-то тащил её грубо, не щадя.

«Где я?..»

Она попыталась приподняться на локтях — тут же закружилась голова. Всё тело было ватным, как после тяжёлого наркоза. Тело вообще её больше не слушалось.

Комната была просторной. Но – совершенно без окон. Тёплый свет струился сверху, слишком ровный м искусственный. Стены — серые, гладкие, гулкие. Слишком чисто. Слишком пусто.

Справа занимающий стену шкаф с зеркальными панелями. Эти зеркала и отразили сейчас Джулию Санторелли. Спутанные волосы, ошарашенный взгляд. Она не узнала саму себя.

Неосознанно, будто не желая мириться с таким положением веще, провела дрожащими пальцами по растрепанным локонам.

Ее не ужаснуло настоящее положение вещей только потому, что Джули всегда помнила, в какой семье родилась и какие риски идут за ней по пятам ежечасно.

Мать говорила, в детстве ее пытались похитить несколько раз. Джулия подозревала, что таких случаев было гораздо больше, а о покушениях на жизнь Валентина и вовсе промолчала. Стефано похитили люди некогда еще живого клана Гьярди.

Брат всегда отличался сообразительностью и сбежал похитителей на следующий день. По пути играючи прихватил флешку с важной информацией. Он вспоминал это как приключение и всегда гордился собой, но Валентина в те пару дней едва не поймала сердечный приступ.

Что ж. Кто бы это ни был, ее похититель, не время дрожать от ужаса и раскисать. Лучше представить, как бы повел себя Стефано. Его спокойный нрав всегда играл ему на руку.

Но мысли о том, что, возможно, похититель решит ее пытать или послать матери отрезанный палец, вызывали ужас. Она не герой. Она человек, пусть даже храбрее многих. Только бы бог дал ей сил все это пережить…

Кое-как причесав волосы пальцами, Джулия огляделась по сторонам. Не пыточный подвал – уже хорошо. Только вот…

Ее взгляд упал на предмет мебели слева.

Массивная кровать с широкими ремнями по бокам.

Ремни.

Крепления.

Сердце сжалось.

На полу — черный ковёр. На стене — металлические кольца, вмонтированные в камень. Джулия, к несчастью для себя, знала этот предмет интерьера — точно такие же использовались в подвалах большинства мафиозных домов, подвал их имения не был исключением.

Невозможно было придать этим кольцам иное значение. Кольца - чтобы не просто держать, а держать долго. И неважно — тело или волю.

Её похитили.

И привезли сюда.

В попытке перебрать имена тех, кто мог хотеть использовать ее против матери, Джулия сбилась довольно быстро. Вернее, ее интуиция подкинула одно-единственное имя.

«Кастелло…»

Имя вырвалось мысленно — как приговор. Кто ещё мог? Кто ещё знал, что она поедет без охраны? Хотя, если за ней следили… это мог знать каждый. А она слишком поверила в себя, чтобы сбегать от ищеек матери и наслаждаться свободой.

Джулия медленно втянула воздух, пытаясь не поддаться панике. Страх — не поможет. Нужно мыслить. Чётко.

Только почему же тело отказывается слушаться? И это не столько воздействие того, что ей вкололи.

Это страх. Даже ужас. И непонятно, перед чем больше. Перед пытками или тем фактом, что Кей мог похитить ее ради мести.

Шагов за стеной девушка не услышала. Слишком была занята тем, что пыталась обуздать свой ужас. Вздрогнула, когда раздался щелчок электронного замка.

Кто-то вошёл.

Джулия попыталась встать. Едва не рухнула.

Голова снова закружилась. Но она держалась. Потому что знала: тот, кто сейчас войдёт — не гость. Он хозяин положения. И теперь она — в его игре.