Любовь, рожденная в аду

59

Джулия долго стояла посреди своей камеры, не двигаясь, будто пытаясь разглядеть невидимые границы того, что осталось позади.

Последний раз. Последний взгляд. Последняя слабость.

Её глаза медленно скользнули по стенам — белым, будто вычищенным до стерильности, давящим своей правильностью. Цепи, свисающие с кольца, вмурованного в стену, блестели металлическим холодом… и чем-то ещё — воспоминаниями.

Она вздрогнула, едва вспомнила эти звуки, эти ощущения, эту ночь, которая не должна была случиться.

Но случилась.

Постель — смятая, еще хранившая память их близости — притягивала взгляд слишком настойчиво. Щёки предательски вспыхнули.

Санторелли закрыла глаза — но картины ночи прорывались сами: его дыхание, его ладони, его голос, прорывающийся сквозь хрип. И то, как она, блядь, отзывалась. Как её тело сдавало позиции одно за другим, а Кей будто видел каждую её трещину.

Она ненавидела себя за этот дрожащий отклик.

Она заставила себя отвести взгляд.

Белые кеды — простые, почти смешные в этом каменном аду — стояли у стула. Их принесла Оливия, сестра Кея. Женщина с холодным умом, стальными нервами и опытом, который Джулия чувствовала кожей.

Джулия подняла обувь, вдохнула запах новой ткани — и на секунду почувствовала, как где-то глубоко защипало. Свобода пахла так.

Она обулась, выпрямилась… но вернулась к кровати. Замерла на мгновение, а затем резко сорвала с изголовья цепь с металлическим ошейником. Металл звякнул в ее руках — и этот звук будто разрезал внутри что-то слабое.

— Раз ты хотел сломать меня этим… — прошептала она. — Значит, теперь это будет моим оружием. Чтобы не забывать.

Она спрятала цепь под куртку и вышла.

…Ступени тянулись вверх, как бесконечный подъём сквозь темноту к собственному дыханию. С каждым шагом воздух становился свежее. И вот — полоска белого света.

Она щурилась, пока глаза привыкали.

Перед ней открылся коридор — огромный, вычурно роскошный. Серые стены, ковры, мягкий свет. Ничего общего с тем, что было этажом ниже. С ее камерой.

Жилище монстра. Даже роскошь отражала его жестокость.

Гостиная… Джулия остановилась.

Панорамные окна, ведущие в сад. И дальше — гладь моря, залитая золотом восхода.

Утро.

— Я… правда потеряла счет времени, — прошептала она. – думала, вечер…

На крыльце стояла Оливия. Светлые волосы, собранные небрежно, все то же платье, взгляд — умный, цепкий, внимательный. В руках — сигарета. Выдох дыма был неспешным, как у человека, который привык ждать нужный момент годами.

Джулия уже знала, кто она.

И знала главное: Оливия ей не враг. Но и не друг.

Скорее — сила, движущаяся по своим правилам.

— Пойдём, — сказала Оливия, отбросив сигарету в сторону.

Тон был спокойным, почти мягким. Но под ним скрывалась власть.

Они спустились по ступеням. Джулия оглядела остров — маленький, скалистый, будто потерянный в море. Берег материка вдали едва угадывался.

— Это один из островов Кастелло, — бросила Оливия. — О нём почти никто не знает. И никто сюда не суётся. Потому что не дураки.

На волнах покачивалась моторная яхта. Красиво отполированная, из темного и светлого дерева. На корме ярко выделялось название:

Vendetta.

Джулия хмыкнула.

— Серьёзно?

— Не спрашивай, — усмехнулась Оливия. — Долгая история, и я была в гневе.

Мужчина на пристани спустил выдвижной трап. Они поднялись на борт. Море пахло солью и свежестью. Джулия вдохнула глубоко, будто впервые за месяцы.

— Хочешь — можешь отдохнуть в каюте, — сказала Оливия.

— Нет. — Джулия покачала головой. — Я слишком долго не видела солнца.

— Тогда оставайся здесь. — Оливия кивнула мужчине. — Ром и закуски нам. И сегодня я за штурвалом.

Бутылка появилась почти сразу, будто здесь пожелания исполнялись быстрее мыслей.

Оливия встала к штурвалу. Резкий, уверенный рывок — яхта сорвалась с места.

Джулия посмотрела на воду. Потом — на сестру Кея. И спросила:

— Зачем… ты меня спасла? Я — дочь Санторелли. Наши семьи - враги. Ты — Кастелло.

Оливия чуть улыбнулась уголком губ — так, что улыбкой это назвать было сложно.

- Чтобы возвести новый престол, — сказала она, — нужно сжечь старый.

Полностью.

Джулия замерла.

— И я ждала этого восемь лет.

В голосе Оливии не было ни дрожи, ни пафоса. Только правда, вырезанная ледяной линией.

— Кей убил того, кого я любила, — сказала Оливия, словно делилась погодой. — Мне было восемнадцать. Сказал – чтобы ты понимала, что чувствовал я. Будто я была виновата в гибели его друга. Но знаешь, я забрала у него еще одного. Ведь он забрал у меня всё. Я ждала момента, когда он падёт, восемь лет.

Внутри Джулии что-то сжалось.

Оливия посмотрела на неё — внимательно, почти ласково, по-женски честно.

— Так что уничтожив его, — продолжила она, — ты поможешь подняться на престол новой донне.

Полоса пены тянулась за яхтой, рассекая гладь воды.

— И знаешь… — добавила Оливия мягко, почти шепотом. — Я не феминистка. Но девчонкам в этом мире лучше держаться вместе.

Джулия обернулась на остров.

Он медленно тонул на горизонте.

И впервые позволила себе подумать:

Может быть, она действительно сможет подняться. Сможет вернуть свою жизнь. Сможет отомстить.

Но сердце всё ещё болело.

От того, что внутри неё оставалось… слишком много Кея.