Любовь, рожденная в аду

20

Мир перед глазами поплыл. Пока что чувство нереальности происходящего держало ее на плаву.

Джулия хаотично вспоминала все, что ей уже довелось пережить за свою недолгую жизнь. Половину из этих приключений сложно было пожелать даже врагу.

Некоторые из событий ее далекого детства память стерла как нежелательные воспоминания. Она могла только догадываться, почему не испытывала тоски по покойному отцу и никогда не стремилась узнать о нем больше.

Cейчас какие-то обрывочные воспоминания – крик, боль, хаос, слезы – пронеслись перед ее глазами столь стремительно, что девушка закрыла глаза и тряхнула головой, прогоняя их.

Она не имела права на слабость. Не сейчас. Не в ближайшее время. С травмами детства разберется ее психолог, если понадобиться, но когда она выберется отсюда.

Взять себя в руки не получалось. Джулия понятия не имела, что такое паническая атака. Но дышать стало трудно, а внутри нарастала паника.

Некстати вспомнилось, как глупо она попалась в руки похитителям. Включила в себе режим спасателя, хотя стоило сделать всего лишь звонок – кто-то из личной охраны позаботился бы о попавшем в беду человеке. Так нет! Ей же важно было сделать это самой. Этакая героиня на блестящем мотоцикле, еще с острой необходимостью сообщить той подставной суке, кто именно пришёл ей на помощь!

Найти быстрый выход из ситуации не получалось. Вместо этого Джулию сжигали страх, стыд и ярость одновременно.

Но самое страшное было не это.

А то, что Кей Кастелло не торопился ломать ее кулаками. Он ломал словами.

Разрушал ее попытки удержаться на плаву жестокой улыбкой. Ломал волю убивающей тишиной.

Он наслаждался своей властью. И судя по ледяному блеску его глаз – просто напугать Джулию не входило в его планы.

— Убей меня, если хочешь, — теряя остатки контроля, прошипела гордая наследница клана — Но я не стану твоей.

Слова не стали для него сюрпризом. Будто он наслаждался этой словесной перепалкой, зная наперед, что именно Джулия скажет.

Он выпрямился. Медленно закатал рукава.

И в его взгляде сверкнуло то, от чего кровь девушки заледенела - сначала в артериях, а потом в венах.

— О, нет, жёнушка. Ты не умрёшь. Ты будешь жить.

Словно этого было мало, понизил голос до шепота:

- Каждый. Божий. День. С осознанием, что теперь ты моя.

Она понимала, что слова ломают ее. Хотя прямой угрозы еще не прозвучало. Что Кей просто разделывает ее, как апельсин на разделочной доске, снимая кожуру.

Джулия с трудом подняла голову, пытаясь обрести хоть немного контроля над дрожащими руками. Надо было прекратить. Собрать свою волю в кулак.

Мать воспитывала в ней бойца. Бойца, способного вести переговоры. Способного разрушать целые семьи ради собственных интересов. Не стоило об этом забывать.

Впервые с момента похищения перед ней появился шанс заговорить — шанс договориться, найти слабое место в его железной броне.

— Кей... подожди. Можно воды? — ее голос дрожал, но в нем уже прозвучала нотка вызова.

Он бросил взгляд, полный холодного презрения, потом медленно взял с одной из полок бутылку и бросил перед ней. Как кость собаке, мелькнула отвратительная мысль, но Джулия не позволила ей засесть в сознании. Не сейчас. Она должна попытаться.

Вода плеснулась, разливаясь блестящими каплями на грубый каменный пол. Кастелло пристально наблюдал за пленницей потемневшими глазами.

— Скоро ты будешь пить с моих рук, — усмехнулся он, глядя сверху вниз, словно предвкушая момент ее падения.

Джулия схватила бутылку, сделала несколько жадных глотков, ощущая, как прохлада скользит по жаждущему горлу. Её глаза не отрывались от его лица — лица, на котором сейчас отсутствовала даже тень жалости.

— Давай договоримся, — выдохнула она, собирая последние силы. — Что тебе надо? Трахнуть? Чёрт с тобой, если ты успокоишься… Потом отпустишь. Я скажу маме, что потеряла от тебя голову и поехала на твой остров заниматься любовью. Никто об этом не узнает.

Она заговорила быстро, боясь, что силы оставят её, что боль возьмёт верх. В голове метались мысли — вот оно, окно возможностей, шанс на свободу, пусть даже такой.

Кей молчал, глядя на нее подняв бровь. Девушке показалось – с готовностью слушать. Она не распознала издевательской насмешки.

— Давай заключим мир, — прошептала Джулия, стараясь вложить в слова всю решимость. — Мать мне поверит. Если хочешь, я публично скажу при охране, что ты мне понравился и что я ударила тебя от растерянности. Какие уступки в брачном договоре ты хочешь? Тот порт не дет тебе покоя?

Она уже почти поверила, что сработало. Взгляд Кея на секунду изменился — будто она застала его врасплох. И тогда, в этот миг слабости, Джулия почувствовала себя победительницей.

Но тут он рассмеялся. Глубокий, злой смех, который эхом разнесся по холодным стенам комнаты и вонзил иглы в её душу.

— Ты — всё та же дерзкая стерва, — сказал он тихо, словно открыл ей страшную правду. — Думаешь, я так просто сдамся? Что твои слова могут меня купить?

Он подошёл ближе, и её сердце забилось быстрее — не от страха, а от злости, которую она еле сдерживала.

— Встать! На колени! — его голос превратился в приговор.

В этот момент Джулия почувствовала, как внутри неё вспыхивает пламя отчаяния и злобы. Её тело содрогнулось, но гордость не позволила сломаться.

Она посмотрела в его глаза — без страха, без слёз, с вызовом.

— Нет, — выдохнула она. — Ни за что.

Кей наклонился, его дыхание коснулось её лица.

— Тогда ты не будешь женщиной, — прошептал он с хищной улыбкой.

Джулия знала — она не герой, и вполне возможно, что в этом аду ей не выжить. Но пока что она сохраняла один секрет — внутри неё горела ненависть, которая могла разрушить даже самого Кея.

Это не даст ей сломаться окончательно.