Любовь, рожденная в аду

80

Кей сидел в машине, его костяшки пальцев побелели – так сильно он прижимал телефон к уху.. Его голос был тихим, ровным, но каждое слово было приказом, рассчитанным до секунды:

— Шерстите окрестности. Всех, кто мог видеть машину, любой след. Найти Фьямму Санторелли. Девочке шесть лет. Она скорее всего очень сильно напугана. Понимаете? Когда найдете, сделайте все, чтобы она… не испугалась сильнее…

На другом конце послышалось короткое «Да, дон», и он отложил телефон. Сжимая руль, Кей почувствовал странное напряжение — оно не было злостью, не было ненавистью. Оно было… беспокойством, которое раньше он испытывал только к себе. Он думал о Джулии. О её глазах, когда она узнала о похищении. И о том, как впервые поняла: это не он похитил её сестру.

И за то, что тогда промелькнуло в ее глазах – потускневших от боли и горя, он готов был рвать мир в клочья.

Как когда-то саму Джули.

В доме Джулии стояла тишина. Её рука дрожала, когда она держала телефон, и она понимала: он ей помогает. Он собирает людей, отдаёт указания, ведёт расследование. Каждое его решение было точным и осторожным — он не позволял себе импульсов.

— В чём подвох? — тихо спросила она сама у себя, а затем вслух, почти шепотом. — Почему он помогает?

Телефон зазвонил вновь. На другом конце была Валентина, голос дрожал, но был твёрдым:

— Джули… я уже знаю. Я еду к тебе, не останавливайся.

В груди Джулии что-то сжалось до боли. Сердце стучало, голова кружилась. Она услышала, как моторы разгоняются, как колёса скользят по гравию, как дыхание Валентины ускоряется. Её мать уже мчится через темноту, а она… она ещё не знает, где Фьямма.

Тяжелые шаги, срывающиеся на бег. Резкий голос внизу.

Арс. Он вышел из машины резко, держа пистолет наготове. Глаза сверкали, как стальные клинки:

Кей как раз закончил раздавать указания. Посмотрел на окно, где Джули, скорее всего, так и не уснула – лекарство не брало женщину в стрессе. Появление Арса едва не застало его врасплох.

— Я знаю, что это ты сделал. Ты похитил её!

Черный «вальтер» смотрел прямо в лоб Кастелло. Вместе с усталостью мелькнула мысль:

Только одна женщина в мире стоит того, чтобы я потерял бдительность… вот настолько.

Кей выпрямился, шагнул вперёд, без страха глядя в наведенный на него ствол.

— Набьёшь мне морду, когда найдём малышку Санторелли. Советую тебе тоже подключить свои официальные каналы… консильери. Не хочу, чтобы кто‑то сделал глупость.

Убедившись, что двое значимых мужчины в ее жизни принялись за ум и не будут размахивать стволами в неуместное время, девушка опустилась на кровать.

Она ощутила, как сердце замирает. Она почти теряла сознание от усталости и боли, и снотворное начало действовать только сейчас. Она ощутила, как тело тяжелеет, глаза смыкаются, но разум не отпускает — она должна знать, где её сестра.

Шаги в доме. Резкий разговор двух мужчин, слова ускользают, превращаются в гул.

Джули провалилась в темноту.

Она не знала, сколько проспала и как вообще могла спать в таком состоянии. Когда открыла глаза, казалось, прошла целая вечность. Рука онемела, но адской боли не было – действие обезболивающего.

Кей стоял у окна, глядя на нее. Арс первым оказался у постели и протянул стакан воды.

— Все, Джули. Нашли тот дом, где Фьямма.

- Кто? – она, похоже, и так знала ответ.

- Гунаран Сальваторе.

Джулия дернулась, словно током ударило. Сердце чуть не выскочило из груди. Она открыла глаза, ощущая как обезболивающее перестаёт действовать, а тревога, страх и решимость переполняют её.

— Я еду тоже! — вырвалось почти криком.

— Джули… — Кей встал, шагнул к ней, взгляд пронзительный. — нет. Остаться дома. Я контролирую ситуацию. Я вызвал своего доктора, тебе надо зашить рану. Хорошо что пуля не застряла в мягких тканях

Она встретила его взгляд, подняв полные гнева и беспомощности глаза.

— Я не останусь! — крикнула она, сжимая кулаки. — Моя сестра там! Я еду!

Он замер, напряжение сжало грудь. Он понимал: сопротивляться ей бессмысленно. Это было не желание нарушить его приказ, это было чистое, животное стремление защитить Фьямму. Он увидел в ней ту же силу, что и в себе — несгибаемую, жёсткую, но умную и решительную.

— Хорошо, — выдохнул Кей, сжав челюсть. — Я еду за вами. Твой консильери, - это было произнесено издевательски, - уже вызвал охрану.

— Поняла, — выдохнула Джулия, пытаясь собрать дыхание и силы.

Она поднялась с кровати, взяла вещи наспех, плечо пульсировало болью, но сердце жило адской, огненной энергией. Это был не страх, это была адская решимость.

Кей наблюдал за ней молча, внутренне восхищаясь и разрываясь между ревностью к Арсу, желанием ее защитить и стать для нее наконец героем, а не чудовищем.

Он понимал, что впервые в жизни не хочет её ломать. Не хочет использовать, не хочет унижать. Он хочет защитить её от самой себя, от угроз, от хаоса, от любых рук, которые осмелятся дотронуться до неё или её сестры.

Несколько машин потревожили ревом тормозов покой ночной Белла Веры.

Тишина была густой, каждый звук отдавался эхом.

Внутри Джулии бурлили эмоции: страх, решимость, гнев на похитителя, благодарность Кею. Её плечо жгло, но её сердце билось быстрее, чем когда-либо.

И где-то вдали, на возвышенности, - теперь того дома, где была Фьямма - Гунаран наблюдал за происходящем в ожидании с винтовкой, а его псы ухмылялись. Джулия не знала об этом, но ощущала — опасность рядом, будто тьма дышит за плечом.

В машине Джулия сжала ремень безопасности, пальцы белели. Она понимала — сигнал тревоги был реальным. И всё же, рядом с Кеем и Арсом, среди боли, крови и страха, она впервые почувствовала: мы сможем пройти через это вместе.

Еще перед тем, как они двинулись в путь, Кестелло бросил на неё короткий взгляд, словно говоря без слов: «Я здесь. Я не дам им навредить ни тебе, ни Фьямме».

И Джулия поверила. Хоть на миг, хоть на секунду — но поверила, что сестра в безопасности.