Любовь, рожденная в аду

9

Пока Валентина лихорадочно пыталась дозвониться необузданной дочери, Кей Кастелло сидел за столом. Его глаза были сосредоточены, пальцы — длинные, сильные — уверенно водили по схеме, вычерчивая что-то на экране айпада.

Это был план их новой «семьи» —новая тюрьма для наследницы Санторелли. Брачный контракт не оставит ее матери никакого шанса однажды захватить то, что принадлежит Кастелло.

— Брак, — холодно подумал мужчина про себя. — Активы. Контроль. Потом — дети, чтобы привязать её окончательно.

На мгновение его взгляд стал пустым, как у статуи. Он чертил её имя в самом центре экрана, обводя его жирным кругом.

«Всё начнётся с послушания, — думал он. А закончится — там, где мне нужно».

Он поднял взгляд и увидел Валентину, наблюдавшую за ним с каменным лицом. Он улыбнулся ей ледяной, чужой улыбкой.

— Похоже, мы найдём общий язык.

В этот миг за воротами дома послышался рев мотоцикла.

Кайро наклонился вперёд, хищно прищурился.

— А вот и наша беглянка, смею предположить?

И он откинулся на спинку кресла, словно хищник, который уже заполучил добычу.

Но что-то сразу удержало его на месте.

Горечь напитка перекликалась с воспоминаниями, которые раз за разом поднимались из мрака прошлого.

Сальватор Кастелло — его ныне покойный отец, чья рука держала весь клан железной хваткой. Кей не знал, почему эти воспоминания всегда атакуют в тот самый момент, когда он держит все под железным контролем.

Никто и никогда не осмеливался перечить ему. Он был воплощением безжалостной власти, и к сыну относился не иначе. Кей хорошо помнил кожаный ремень, вздымающийся над головой, удары, оставляющие кровавые полосы на спине, — за малейшую ошибку, за не поднятый вовремя взгляд, за неосторожный вдох.

— Я растил преемника, — говорил Сальватор, и в его голосе всегда звучала сталь. — А не слабого мальчишку.

Мать… Она всегда молчала, подчинённая воле отца. Никаких нежных рук, никаких тихих колыбельных. Только взгляд, полный страха и покорности.

Сестра… Она практически потерялась где-то далеко, в многочисленных закрытых школах, куда её отправили, чтобы защитить от жестокости мира, потому как Семья всегда была в состоянии войны. Она выросла чужой для него. И когда вернулась, была лишь отголоском семьи, но не опорой.

А он сам? Он учился выживать. Учился дышать сквозь боль. Учился убивать и быть хищником. Так он стал тем, кем должен был стать: новым доном. Когда отца убили на совете, он не колебался. Приказал казнить всех, кто был уличен в заговоре. Семья Вентуро теперь осталась только в воспоминаниях в назидание другим, он уничтожил всех без жалости.

Кайро сжал кулак, вспоминая Энцо — друга, которому доверял как брату. Энцо был честным и преданным, но предательство было хуже яда. Энцо погиб от его руки. Друг или враг — разницы не было, если есть угроза.

— Энцо, — прошептал Кей, глядя на кровь вина в бокале. — Прости.

Женщины? Для него они всегда были слабыми созданиями. Они рождались, чтобы удовлетворять мужские желания и рожать детей. Вереница желающих разделить с ним ложе тянулась до горизонта. Все одинаковые — лживые, жадные, трусливые.

Но теперь — брак. Необходимость. Стратегия.

Он представил свою жену — Джулию.

Италия всегда полниться слухами. Имя его будущей супруги было у всех на языке.

Она водит «Харлей», не признает автомобилей – разве что скоростных. Честолюбива, как и донна Валентина, уверенна в том, что вскоре займет трон матери. Позволяет себе быть таким вот ангелом во плоти – но если перейти ей дорогу, можно поплатиться.

Не та жена, что сохранит невинность до брака. Об этом тоже ходили слухи. Но девчонке уже двадцать четыре года. В ней есть огонь. Жаль только, она сломается под ним за считанные дни. Одна из многих. Жертва во имя мира между кланами. Кей сдержанно усмехнулся.

— Чтобы я её уважал, — подумал он, — она должна пройти через ад. Выстоять. Только тогда я смогу называть её своей женщиной.

Его жена будет рожать детей, учиться молчать, подчиняться. Он позаботится. А если она сможет выжить в его мире — тогда он может даже полюбить её.