Любовь, рожденная в аду

68

Гул голосов, запах дорогого табака и виски — зал совета клана Кастелло был наполнен напряжением, будто стены медленно сдвигались, готовые раздавить всех внутри.

Кей сидел во главе стола.

Молчал.

Перед ним лежали отчёты — счета заблокированы, два груза арестованы в порту, партнёры в панике.

Финансовый удар был точным. Хладнокровным.

С хирургической точностью.

Как месть.

Он поднял взгляд — и в нём мелькнул огонь.

Это точно Валентина Санторелли. Других эпитетов, кроме как «сука», в ее отношении у него не возникало, но сейчас дон Кастелло вдруг с ясностью понял: не ему ее винить.

Она и так была довольно тиха и собрана для женщины, что едва не потеряла дочь.

Огромные глаза Джулии вдруг вспыхнули в том отсеке сознания, который он заварил семью печатями. Он мог бы при желании воспроизвести на картине каждую линию ее радужки, тень ресниц, оттенок боли и вызова одновременно.

Тело охватило огнем. И чем-то еще. Тем, что накрыло его с головой тогда, когда он вернулся после того, как узнал, что его власть под угрозой… и одержимо целовал ее, как самую большую драгоценность.

Как то, что у него уже не могли отнять, не вырвав вместе с этим частичку души.

Джулия.

Его одержимость. Его ярость. И то, что сейчас, стирало, разрезало его сознание ка скальпель… одержимость ценой в недолгие тридцать дней.

Одержимость, которая начала трансформироваться непонятно во что.

Потому что он был рад, что она спаслась – но не знал, как ему жить дальше, когда она не в его руках.

- Брат, надеюсь, ты только что нашел решение? Или ты думал о чем-то другом?

Через стол на него смотрела Оливия.

Глаза сестры — довольные, победные, почти жадные – точно знали, о чем он думает. Ее восхищали его внутренние бури. Она словно смотрела шоу, в котором монстр впервые мог рухнуть перед чувствами, которые никто и никогда не умел контролировать.

Она наслаждалась моментом.

Её голос прозвенел спокойно, даже лениво:

— Ну что, братец? Признать поражение не хочешь?

Кей медленно выдохнул, пальцы прошли по щетине на подбородке.

Он не ответил сразу.

Перед глазами вспыхнуло другое — тёмные волосы Джулии на белой подушке, её дыхание в его ладони, её шёпот, когда она выгибалась под ним…

А сейчас она давит его. Хочет уничтожить. Не надо было притворяться, что он не знает, чьих это рук дело.

Валентина Санторелли просто давит. Она не играет в игры. Мотив был только у Джулии.

И сейчас, думая о том, что его пленница оказалась куда сильнее него самого, он уже не знал, чего жаждет сильнее:

Разорвать её.

Или снова целовать. Медленно. Жадно.

Пока она не забудет, как дышать.

Это бесило. И это было невозможно контролировать.

Оливия скрестила руки, встала, подошла ближе.

— Почему ты ничего не делаешь?

Кей повернул голову.

В его взгляде застывала сталь.

— Заткнись.

Она дернулась, но промолчала.

Совет замер, наблюдая между противостоянием двух хищников одной крови. Если изначально кандидатура женщины вызывала в них сексизм и мизогинию, сейчас все смотрели на Оливию Кастелло с уважением. Пусть разным – кто-то мог отметить ее силу но так и не признать, а кто-то уже всерьез был на ее стороне.

Кей поднялся.

Медленно, но властно.

— Мы вернем всё. Как было.

Он говорил тихо — но в этом тоне была уверенность человека, который пережил смерть.

Который был в аду.

И теперь готов сжечь всех.

— Начинаем переговоры с теми, кто не доволен Санторелли, — продолжил он. — С теми, кто не признает женщин. С теми, кому выгодно падение старых домов.

- Чтобы они смотрели сквозь меня, полагая, что мое предназначение – раздвигать ноги и молчать? – сощурилась Оливия. – Нет. Я дам им понять, что в случае своей победы уничтожу первыми. Скажи, Кей… тебя так бесит весь клан Санторелли, потому что Валентина поступила так же, как и ты в свое время? Убрала мужа и захватила его престол? Как она посмела. Надо было уйти в монастырь и пожертвовать капитал бедным.

Юрист тихо хмыкнул, понимая ход.

Оливия улыбнулась тонко:

— Делёж власти? Меня пригласишь, когда вы своей патриархальной тусовкой сделаете Сицилию вторым Талибаном?

Кей посмотрел на неё так, словно видел насквозь.

— Тебе лучше уехать, Лив.

Она замерла. Приподняла подбородок.

Он продолжил:

— С таким настроем… с такой поддержкой… трона Кастелло тебе не видать.

Это был удар.

Точный.

Как нож под рёбра.

Она отступила на шаг.

А затем тихо добавила, надев на лицо маску ледяного презрения.

- Пока наша империя была под ударом, мой брат был очень занят. Знаете, чем? Конечно знаете. Вам сказали, что просто удерживал Джулию, чтобы заставить ее мать подписать контракт? Но тогда почему он похерил все дела клана, если, как сказал вам, держал руку на пульсе?

Она осмотрела мужчин.

- У каждого есть дочери, сестры и жены? Вам будет интересно. Кей похитил Джулию Санторелли, потому что не мог удержать свой член в штанах. Официантки, эскортницы, обычные девчонки его больше не интересовали. Насиловать наследницу клана ему было куда слаще. Настолько, что он не заметил, как все полетело к чертям. Да, Кейро? Твоя голова была занята тем, как трахнуть ее в цепях или загнать хрен поглубже в рот. Не надо, о твоих пристрастиях ходят легенды. Но, может, я не права… может, это тоже стратегия. Жертвоприношение там, контракт с дьяволом… кстати, дьявол в курсе, что у вас контракт?

Кей снова сел.

Он держался покойно. Но увидел то, что заставило его похолодеть.

У кое-кого даже ладони поднялись, чтобы поаплодировать его сестре.

- Выбор за вами. Да, Кейро сожжет это полуостров к чертям, и, может, из хаоса восстанет порядок. Но я не буду жечь мосты. Я их выстрою. Выбирайте, что вам ближе.

- Хватит, - он холодно посмотрел на Оливию. – Все тебя услышали. Я не сильнее перехода на личности, дорогая сестра. Если бенефис окончен, может, попробуем вернуть все на места?

Он смотрел на карту поставок перед собой — а мысли возвращались к Джули.

Кто дал тебе эти данные?

Кто научил тебя бить так?

И главное:

Когда ты успела стать штормом?..

В груди у него медленно, болезненно сжалось.

Он знал одно:

Его бывшая пленница начала войну. За ней – поддержка Оливии, которая уже задалась целью его уничтожить.

И он примет эти правила. Но сначала… попробует что-то сделать с уверенностью, что у Джули теперь есть законное право бить его в ответ… и внутри него сидит что-то, что готово ей эт о позволить до самой точки невозврата.