Любовь, рожденная в аду

38

Он вошел в подвал, как обезумевший варвар. Тот , кто пытался забыть травмирующие события прошлого, затеяв кровопролитную войну… и нарвавшийся, словно в наказание, на то, что пробудило его давно забытые травмы в два счета.

Джулия резко повернула голову, оцепенев при его появлении. Ее плечи в белой рубашке поверх тела не согнулись от страха, вопреки всему – только распрямились, словно она пыталась грудью встретить все его выстрелы и каким-то чудом устоять.

Кей стиснул зубы. Прошлая ночь, когда он убил в себе зверя, запустив под ее кожу хищника куда более опасного и коварного, не сбила гордую пленницу с толку, не растопила лед дерзости. Она прекрасно понимала, что это наказание было куда более изощренным, чем цепи и удары. Но даже это ее не сломало.

Тьма сорвалась в огненный вихрь внутри. После воспоминаний о своей сестре Кастелло не собирался щадить никого. Особенно ту, что была всецело в его власти. И теперь он был намерен использовать то самое оружие, которое поначалу собирался оставить на самый крайний случай.

Джулия встретила его взгляд, и содрогнулась от черной бездны внутри.

Боится.

Прекрасно, он заставит ее бояться сильнее.

Смотрел, ожидая, что дрогнет от одного только взгляда, униженно упадет на колени, где ей и место. Начнет умолять – а он тогда решит, заслужила ли Джули его милосердие.

Не упала. Не дрогнула. У нее не хватило мозгов признать свое поражение и избавить себя от боли, которая станет точкой невозврата.

Кей мысленно усмехнулся. Он использует этот козырь.

- На колени.

С таким же успехом он мог говорить со стеной. Джулия опустила глаза только для того, чтобы потереть истертые запястья. Как будто это как-то его разжалобит.

- Ты до сих пор не поняла, что я не прошу?

Она делала вид, что его тут нет. Но Кей явственно ощутил флюиды ужаса в воздухе.

Он не смотрел на нее как на ту, которой яростно и страстно овладевал ночью и кого хотел до дрожи в теле. Сейчас она была для него не женщиной. Даже не человеком. Диким животным, которого следовало немедленно сломать и приручить.

Кей не торопился. Он сам утратил все человеческое в этот момент. Настолько уверенный в правильности своей стратегии, с холодной решимостью, с размытыми параллелями между сестрой и пленницей, что торопиться было некуда.

- Ты реально думаешь, что сможешь остаться сильной? Что сможешь сбежать от меня? Ты не знаешь, с кем имеешь дело. Ты всё ещё считаешь, что можешь играть?

Она не ожидала его голоса. Кей ухмыльнулся, расслабленной походкой направляясь к нише в стене, где хранилось все необходимое для того, чтобы приручить новую собственность.

- Ты решила играть? Ты не понимаешь, чем это игра закончиться, Шестнадцатая.

Она лишь слегка вздрогнула. Не ответила. Не возразила. Смотрела прямо перед собой.

- Ты не знаешь, что ты потеряешь, если будешь продолжать сопротивляться. Я сделаю так, чтобы ты поняла, насколько твоя гордость бесполезна. Я всегда добиваюсь своего, а ты, как и все, будешь сломлена в конце концов.

Джулия все-таки вздрогнула. Когда скосила глаза на его шаги и бархат его ледяного голоса… чтобы увидеть, как Кастелло подходит к шкафу.

В прошлый раз там были цепи. Что окажется в этот раз?

«Нет... нет, этого не может быть. Я не могу быть здесь, не могу быть с ним... — её мысли метались, но они не давали ей ответа, а только ещё больше погружали в панику. Почему я не могу сдвигаться? Почему я не могу ни встать, ни выбраться? Почему я не могу кричать?»

Её дыхание стало прерывистым, грудь сжалась так, что было трудно дышать. Она пыталась совладать с собой, но внутри всё рушилось

Нужно продержаться. Нужно держаться. Всё будет хорошо. Кто-то придёт... кто-то спасёт меня.

Но это все были слабые попытки успокоить себя.

Страх был настолько глубоким, что с каждым его шагом по комнате она чувствовала, как её тело обвивают невидимые цепи. Она пыталась найти хоть какой-то выход, хотя бы взглядом, хотя бы движением, но её тело было, как замороженное. Она не могла даже сделать первый шаг, не могла вернуться к своей гордости.

Это не будет длиться вечно. Я буду бороться. Просто нужно пережить… пережить это. Но в голове крутились мысли, что этот момент может быть слишком долгим, слишком болезненным. Он не остановится. Он будет с каждым моментом всё ближе, всё сильнее. И я… я ничего не смогу сделать.

Она чувствовала, как её самообладание исчезает, как её нервы рвутся, но она всё же не могла сдаться. Нужно подождать. Надеяться. Кто-то придёт. Всё будет хорошо... если я буду держаться.

Но всё равно внутри неё был холодный, глухой страх — страх, что она может не выдержать. Страх, что спасение никогда не придёт.

Она потеряла бдительность. Потому что Кей достал из шкафа самое страшное орудие пытки, которое она только могла представить.

Джулия сидела на постели, стараясь не двигаться, чувствуя, как страх сковывает её изнутри. Всё внутри неё замерло, когда она осознала, что Кей знал о её прошлом, знал о том, что её преследует одна из самых страшных фобий. Он знал, что она боится увидеть насилие снова, особенно когда оно связано с близкими людьми. И теперь её собственный страх был его инструментом.

Он смотрел на неё с таким холодным интересом, будто изучал её уязвимость, её самую глубокую травму. И он знал, что это будет больно. Знал, что эта слабость будет её проклятьем, потому что не было способа скрыться от того, что он знал.

— Ты помнишь, как это было? — спросил он, его голос был как лёд, ровный и бесстрашный.

И словно в доказательство своих намерений щелкнул длинной плетью по полу.

Джулия прочувствовала, как сознание ускользает. Ее парализовало от ужаса.

- Встань и подойди к стене. Возьмись руками за кольца. Давай, девочка, у тебя нет выбора. Я не твой отец. Я могу и передумать.

Она даже не поняла, что ужас заставил ее встать на ноги.

Воспоминания нахлынули, как мощная взрывная волна.

…В конюшне пахло сеном и навозом. В тот день было холодно, пар из ноздрей лошадей казался серым зыбким туманом.

В чем провинился Стефано, она уже не помнила. Возразил отцу или отказался выполнить его приказ. А может, повода не было. Он всегда ненавидел ее брата, потому что он не был похож на него.

Её отец, строгий и беспощадный, велел ей смотреть. Джулии тогда было десять лет всего. Еще не проснулся бунтарский дух, который подарил ей свободу ветра в забрале шлема и свободу запредельной скорости. Пока был жив отец, Джулия и не мыслила о дерзкой независимости.

Стефано пытался вырваться, но Матео ударил его кулаком в живот. От удара Стеф упал на колени. Отец рывком сорвал с него куртку и разорвал рубашку, заставив Джулию застыть в ужасе.

- Смотри, - велел он ей. – Не смей отворачиваться. Иначе разделишь его участь!

«Мама! Мама!» - беззвучно кричала напуганная Джули, но отец в тот день предусмотрительно закрыл все двери их особняка и велел всему персоналу дома не вмешиваться под страхом смерти.

Джулия знала, что иногда лошадей бьют плетью. Ей всегда было страшно и больно на такое смотреть. Но сейчас эта ужасная плеть была в руках у ее отца…

Она не могла отвести взгляд от ужаса. Впрочем, до последнего верила, что отец этого не сделает. И когда плеть обрушилась на спину Стефано, оставляя ужасающий кровавый след, завизжала, зажмурившись.

Крик брата разорвал ее барабанные перепонки, но крик отца был громче.

- Не смей отворачиваться! Смотреть!

…Каждый удар, каждый крик её брата, который эхом отозвался в её душе, и тот ужас, когда ей приказали смотреть… Не было никакого выхода. Она не могла закрыть глаза. Она была вынуждена наблюдать.

Когда все закончилось, их трясло одинаково. Стефано, который стонал и не мог двигаться, лежа с окровавленной спиной в стогу сена. От кровавых ран шел пар. Ее, впервые столкнувшейся с такой варварской жестокостью. Отца – только не от осознания жестокости, а от удовольствия.

А потом ее мать. От боли, отчаяния и ярости.

«Ему не жить. Клянусь тебе, мой мальчик. За каждую твою каплю крови он захлебнется ее литрами. И за каждую твою слезу, Джули…»

…Теперь этот же ужас возвращался.

Кей молчал, наблюдая за её реакцией, и Джулия чувствовала, как её тело начинает дрожать. Она пыталась подавить панику, но она начинала расползаться внутри, нарастать, с каждым мгновением становясь невыносимой. Ее шатало, пока она шла к стене. Пока покорно бралась за кольца, на которых уже ждали цепи, в надежде, что все закончится психологической ломкой.

- Ну что такое? – издевательски спросил Кей. – Разве ты не знаешь, что я умею быть другим? Таким, как ночью?

- Откуда… ты… знаешь… - слезы текли по ее лицу, тело била мелкая дрожь.

- Откуда? Врага надо изучить. Все его слабые стороны. Все его болевые точки. Думаешь, я не подготовился?

Он коснулся языком ее виска. Джулия вздрогнула от ужаса, как от разряда тока.

- И кстати, - он сжал ее запястья, застегивая ледяной стальной браслет оков. – Ты даже не поняла, что я сейчас процитировал слова твоей матери…