Любовь, рожденная в аду

73

Союз, заключённый в полутени каминного огня, не нуждался в свидетелях. Уже через сутки Гунаран прислал Кею список — сухой, как отчёт аудитора, но от него ощущение опасности исходило сильнее, чем от пистолета, направленного в лицо.

Список мест, где Санторелли держали свои теневые потоки:

Три логистических узла, один финансовый хаб, и один “серый” клуб, который Джулия сама когда-то чистила от конкурентов.

Кей долго смотрел на эти строки.

Слишком легко. Слишком очевидно.

Он знал: Валентина никогда бы так не подставилась.

Но Гунаран стоял на своём:

— Это их слабые места. И мы бьём туда, — сказал он по телефону. — Без крови. Как ты хотел.

Кей хмыкнул.

— Ты не из тех, кто любит бить «без крови».

— Союзники иногда делают исключения. Но лишь один раз.

-----

Удар был спланирован идеально.

Гунаран привёл своих людей — дисциплинированных, как солдаты частной армии.

Кей привёл своих — гибких, как уличные волки, не обладающих строгими правилами, но привыкших побеждать.

Ночь опустилась на побережье, мутная, влажная.

Кей стоял на крыше старого ангара, наблюдая, как его люди внедряются внутрь третьего узла. Всё было тихо — подозрительно тихо.

— Они уходят с дороги, — буркнул Рено, один из его приближённых. — Похоже, Санторелли решили переждать.

Кей не ответил.

Он смотрел на тёмный корпус ангара — и не мог избавиться от мысли, что Джулия сейчас где-то смотрит на звёзды и смеётся, зная, куда он ударит.

Она всегда знала. Даже раньше, чем он сам.

Ему внезапно стало тяжело дышать.

— Пошли, — сказал он и двинулся к лестнице.

Внутри ангара сейфы ещё были на месте. Товар — тоже.

Но то, как он был разложен… слишком аккуратно.

Словно его специально оставили.

Гунаран подошёл следом. Его шаги были уверенными и чуть ленивыми — жест человека, не ожидающего сопротивления.

Он присел возле открытого контейнера, пальцем провёл по аккуратно сложенным документам.

— Валентина боялась за дочь. Спряталась под землю.

Он резко захлопнул крышку контейнера.

— Но она не поняла — мы ударили не по людям, а по структуре. Это хуже.

Кей чувствовал, как внутри него нарастает странное, ледяное ощущение.

Джулия. Где ты сейчас?

Гунаран поднялся.

— Пора идти дальше. Второй объект ждёт.

Второй удар нанесли точнее.

Финансовый хаб Валентины, их скрытая бухгалтерия с криптоканалами — всё это было взято под контроль за двадцать минут. За двадцать шесть — заблокировано. За сорок — перенаправлено под временное наблюдение Гунарана.

Никто не стрелял. Никто не кричал.

Это была молчаливая хирургия по вскрытию империи.

Пока остальные радовались успеху, Кей молчал.

Он чувствовал вкус металла во рту — нервная система реагировала быстро, раньше мыслей.

— Ты слишком мрачен, — заметил Гунаран. — Это всего лишь ответ.

Он посмотрел на Кея, прищурившись.

— Или ты боишься, что она не выдержит?

Кей поднял взгляд, холодный, непроницаемый

— Я боюсь только одного: что кто-нибудь решит перейти черту.

Например, без моего разрешения.

Лёгкая пауза.

Двое мужчин смотрели друг на друга так спокойно, что это спокойствие давило сильнее угроз.

Гунаран улыбнулся — мягко, но в улыбке была сталь.

— Я держу своё слово. Пока.

«Пока» жутко звенело в воздухе.

---

Последний удар — клуб.

Не просто клуб: когда-то Джулия сама стояла у его стен, выбивая конкурентные притоки с яростью молодости.

Сейчас он был пуст.

Музыки не было. Света — тоже.

Только тёмный зал и запах пыли.

Кей шёл по залу, чувствуя, как сердце сжимается.

Тут было слишком много того, что связано с ней.

Слишком много того, что было их войной, их игрой, их упрямой борьбой.

Он остановился у барной стойки, провёл пальцами по древесине.

Гунаран подошёл сзади.

— Здесь пусто, — сказал он. — Хороший знак. Они уходят вглубь. Паника — лучший союзник.

— Это не паника. Это подготовка, — тихо ответил Кей.

Гунаран фыркнул.

— Женщины не готовятся к войне. Они бегут от неё, если запахнет настоящим сражением.

Он говорил это так уверенно, что Кея передёрнуло.

Кей медленно повернулся к нему:

— Ты ошибаешься.

Его голос был ровным, но в нём сквозило то, что не понравилось бы никому.

Гунаран усмехнулся — как человек, считающий чужие чувства слабостью.

— Посмотрим.

В ту ночь они нанесли три идеальных удара.

Разрезали сеть Санторелли — и оставили семью без воздуха.

Но когда Кей вышел из клуба и вдохнул ночной воздух, он понял: это было только начало.

И не Санторелли он теперь опасался.

Он боялся союзника, который улыбался слишком спокойно.

И женщины, которая ответит намного сильнее, чем любая война.