Любовь, рожденная в аду

19

---

Она не могла поверить, что слышит именно это.

Слова были похожи на извержение Этны. Угрожающие. Темные. Отвратительно властные.

Он стоял в двух шагах от нее. Спокойный, даже слишком. Рубашка — чёрная, гладкая, подчеркивающая дыхание Тьмы. Руки в карманах. Лицо — будто высечено из льда.

— Ты с ума сошёл, — хрипло прошептала она. — Ты... Ты не имеешь права.

Кей наклонил голову. Сделал еще один шаг вперёд.

— Право? — усмехнулся. — Джулия, твоё право сгорело в ту же секунду, как ты решила отказать мне. Как ты, дерзкая сука, посмела сказать «нет» тому, кто собирался спасти твой клан?

Он подошёл ближе. Скользнул пальцами по её щеке. Мягко. Почти нежно. Но за этим касанием стояла бездна.

— Тебе не нравится подвал? — Его голос стал тише. Опаснее. — Зато мне нравится, как ты здесь выглядишь. Без своего мотоцикла. Без короны. Без охраны. Без понтов. Только ты. Такая, какая есть. Жалкая.

Джулия вздрогнула. Хотела плюнуть ему в лицо. Хотела закричать. Но всё, что смогла — это шептать:

— Они придут за мной. Мама… найдёт меня и объявит тебе вендетту.

Он рассмеялся. Резко, коротко.

— Мама? Та, что отдала тебя мне, словно мешок с товаром, чтобы спасти собственную задницу? Никто не придёт, Джулия. Потому что ты мертва. Я позабочусь, чтобы все так думали. Даже утешу синьору Санторелли.

Он поднёс к её лицу телефон. На экране — новость. Фотография. Подпись: «Наследница мафиозного клана Сицилии пропала без вести. Ведутся поиски»

Джулия вскинула голову, улыбнувшись. Отлично. Белла Вера не спит. Мать поднимет на ноги всю Сицилию.

Но Кей внезапно ухмыльнулся.

- День на третий найдут изувеченное тело в твоей одежде. Образцы твоего ДНК уже лежат в лабораториях, где работают мои люди. Не надо пояснять, что это значит?

У неё перехватило дыхание. Потому что Джулия знала. Такими вещами не шутят. У мафии везде свои люди. Оставался шанс, что там найдутся верные слуги Санторелли, но слишком на них рассчитывать не приходилось.

— Нет... — Она попыталась отстраниться. — Никто тебе не поверит. Ты не знаешь мою мать. Она узнает правду.

— Нет. Твоя мать будет горевать, а не расследовать лишенные смысла вопросы. Это твоя новая жизнь, жёнушка. Теперь ты — призрак. А живая… только для меня.

Он сел рядом на корточки. Близко. Слишком близко. Холод прошел по позвоночнику Джулии.

Она была смелой и дерзкой. Она была отчаянной. Но она даже смерти на асфальте так не боялась, как сидящего рядом мужчину.

— Правила просты. Первое — ты молчишь, когда я говорю. Второе — ты благодаришь, когда получаешь. Третье — ты моя. Без «если», без «но».

Она дернулась, ударила его плечом, ногой — в пустоту. Кей перехватил её запястье, прижал к полу. Его рука была как кандалы. Стальные. Острые. Причиняющие боль.

— Не ломайся зря, — прошипел он. — Ты уже сломана.

Его губы оказались рядом с её ухом. Джулия ощутила запах его парфюма… и исходящей от него опасности.

— И знаешь, мне это нравится. Впервые ты настоящая. Без позы. Без заносчивости. Такая… дрожащая. Такая моя.

Джулия закусила губу до крови. Он прав. Сейчас в ней не было ни гордости, ни силы. Только ужас. Только отчаяние. Только жгучее унижение, которое плавило всё, что она о себе знала.

— Ненавижу тебя, — прошептала она, почти не слышно.

Кей улыбнулся.

— Привыкай. Я твой мир. Я твой ад. Я твой бог.

Джулия содрогнулась. Его слова проникали в ее сознания и ставили там пока еще не болезненные, но вполне ощутимые метки.

Она посмотрела в его красивые, но холодные глаза. Это не человек, мелькнула отчаянная мысль. Он чудовище в теле мужчины.

Кайро наклонился ближе, скользнув пальцами по ее щеке. Будто проверял, насколько она настоящая. Насколько ещё живая.

— Никто. — Его голос был безэмоционален. — Никогда тебя не найдёт. Ты — трофей.

Моя награда.

Мой вызов.

Моё удовольствие.

Он взял ее руку снова. Не нежно. Не грубо. Так, как будто она — вещь, и только он решает, куда её положить.

— У тебя больше нет фамилии, Джулия.

— Я не… — Девушка дернулась, но его хватка была стальной.

— Тише, пташка. — Он шепнул почти ласково. — Первое правило — ты молчишь, когда я говорю.

Второе — ты не прикасаешься ко мне без моего разрешения. Третье… — Его пальцы скользнули к ее подбородку, поднимая лицо. — Ты учишься любить боль. Быстро.