Любовь, рожденная в аду

60

Он почувствовал это мгновенно.

Не запах.

Не звук.

Не шаг. Пустоту.

Плотную, вязкую, будто весь дом задержал дыхание.

Эта тишина была липкой, ненормальной. Слишком тихой даже для бетонных стен подвала, которые не пропускали ни звука.

И Кей остановился, едва переступив порог коридора, ведущего вниз.

Что-то кольнуло под кожу — как будто по позвоночнику прошёл холодный ток.

И он понял: неправильно.

Он рванул вниз, не касаясь перил.

Дверь камеры была закрыта. Как он оставил.

Но внутри… что-то изменилось. Воздух стал слишком лёгким. Как после грозы.

Как будто здесь больше нет её дыхания.

Кей распахнул дверь в ванную в последней надежде.

И мир рухнул.

Пусто.

Кровать — так же расстелена, со сбитыми простынями.

Цепи на стене — с разомкнутыми браслетами, словно с грустью ждали свою жертву.

Замок — аккуратно лежит на полу, как будто его положила чья-то маленькая рука.

И на полу — тёмный след, почти незаметный, но достаточный, чтобы внутри всё перекосило.

Капля крови.

Он замер.

Потом наклонился, кончиком пальцев провёл по полу.

Кровь была свежей, хоть и свернувшейся.

— Джулия… — сорвалось с его губ, словно откуда-то из глубины.

Это не был зов. Это был рык.

В нём смешались ужас и ярость — настолько плотные, что грудь сдавило.

Он не знал, ранена ли она.

Жива ли.

Увели её?

Или она сама…

Нет.

Она не могла выйти сама. Это — невозможно. Замки такого типа он забирал у лучших мастеров Европы.

Значит — кто-то вошёл.

Кто-то, кому он доверял или кто знал, как обойти систему безопасности.

Мысль ударила, но он не дал ей дорасти.

Он сорвался с места.

Влетел в первый коридор.

Второй.

Поднялся по лестнице — так, будто стены сузились и давили ему на рёбра.

Охраны нет. Ожидаемо – они перестали отвечать ему еще три часа назад.

Ответа также не последовало.

Именно эта тишина свела его с ума.

Он метался по дому, проверяя каждую комнату.

Она не могла уйти далеко — выходы контролировались.

Но охранники исчезли.

Джулия исчезла.

Он не чувствовал ног, когда вылетел на улицу.

Солнце било в глаза, но он бежал по песку, по дорожкам, к причалу, к складам — туда, где могли быть хоть какие-то следы.

Но следов не было.

Первые люди из его личной охраны прибыли спустя полчаса.

Они искали с ним.

Дроны подняли в воздух.

Собаки прочёсывали берег.

Пусто.

Пусто.

Пусто.

Каждая минута была пыткой.

Он чувствовал, что сходит с ума — физически.

От того, что не знал: она кричала?

Ей было больно?

Она затаилась?

Она мертва?..

Эта мысль…

Эта мысль выжгла ему грудь до костей.

И именно в этот момент, когда он уже не был человеком, когда готов был рвать когтями землю, он увидел этот предмет.

На перилах моста, ведущего к саду.

Аккуратный клочок ткани, будто оставленный специально.

Он подбежал, схватил.

Развернул.

Белоснежный платок, тончайший шёлк, ручной шов.

Работа ателье Риса — он узнал бы этот стежок из тысячи.

Но не это ударило сильнее.

В углу — крошечные, почти невидимые бриллианты.

Вплетённые в рисунок.

«О. К.»

Он замер.

Секунда.

Другая.

А потом небо рухнуло.

Оливия.

Воздух вырвался из лёгких так, будто его ударили в грудь.

Его сестра. Его кровь.

Единственный человек, которого он защищал всю жизнь.

Единственная, кому когда-то давно доверял до конца.

Это её работа.

Её почерк.

Её наглость — оставить свой знак.

Её провокация.

Он разжал кулак — шёлк упал на камень.

И впервые в жизни он ощутил настоящий страх.

Она забрала Джулию.

Но куда?

Зачем?

Жива ли она?

Если крови мало — это может быть порез при побеге.

Но может … Может быть охранник. Они не могли исчезнуть просто так. Сестрица пришла не сама.

Может…

Он не позволил сознанию дорисовать страшную картину.

Впервые за много лет Кей почувствовал себя мальчиком, который потерял всё, что держало его живым.

— Оливия… — выдохнул он. — Что. Ты. Сделала… Ты залезла на мою территорию, сука.

Звук его голоса заставил людей обернуться. Они замерли: в нём было нечто такое, что не спутаешь — разрушение.

---

К вечеру остров был в хаосе.

Работали дроны. Прибывали его люди.

Суда перекрыли периметр.

Каждый метр был обследован.

Но Джулии не было.

Когда солнце коснулось горизонта, к нему подошёл его старший охранник.

Его лицо было обеспокоенным, а глаза – смотрели вниз.

Кей уже знал: плохая новость. Но хуже того, что он переживает сейчас… быть не могло.

— Дон Кастелло… только что пришла информация.

Кей не ответил. Он смотрел на алое море, которое в свете заката было похоже на кровь.

— Валентина Санторелли… нашла свою дочь. Старшую дочь, которую все считали погибшей.

Кей медленно повернул голову.

Слова ударили — как пуля.

— Нашла? — повторил он тихо, не сразу веря. — Дочь… которую считали погибшей?

— Да, сэр.

Мир качнулся.

Соединился пазл, от которого у него перехватило горло.

Валентина — мать Джулии. Женщина, пережившая ад. И если она кого-то нашла…

Но как?

Где?

Оливия передала её?

Выкрала, чтобы вернуть матери?

Из-за сострадания?

Из-за ненависти к нему?

Или… чтобы разорвать его власть?

Но главным было другое. Если Валентина нашла дочь, и это Джулия…

Мир на пороге большой войны. Это точка невозврата.

И даже если он найдёт её — у него больше нет права подойти.

И это осознание сломало его сильнее, чем потеря власти. Сильнее, чем кровь. Сильнее, чем страх.

Он стоял на берегу своего острова, сжимая в руке шёлковый платок сестры с бриллиантовыми инициалами, а внутри росла пустота.

Пустота, в которой рождалась новая ярость.

И новая цель.

Он найдёт её.

Он найдёт сестру.

И он разорвёт тот мир, который встал между ним и женщиной, от которой он не смог отказаться.