Любовь, рожденная в аду

61

Спустя две недели

Кей вошёл в зал совета, где свет рассеивался от массивных канделябров, отражаясь в полированном дереве стола.

Вокруг сидели главы доверенных кланов, мужчины с глазами, привыкшими видеть ложь и насилие, женщины — немногие, кто заслужил право быть услышанными. Не было только Валентины Санторелли. И Кей уже знал, что именно это значит.

Война еще официально не объявлена. Но – скоро.

Здесь каждый жест имел вес. Каждый взгляд — угрозу или обещание.

Он сел в кресло во главе стола, чувствуя тяжесть взгляда каждого присутствующего. Сердце стучало — не от страха, а от ярости. Он контролировал, он доминировал… но здесь его власть испытывали.

Первым заговорил Дон Сальваторе, старейшина клана Ла Рокка:

— Кейро Кастелло… твои методы… изощрённые убийства, ярость вне контроля, — голос был ровный, но каждый удар слова попадал точно в грудь. — За последний месяц твое отсутствие на советах по регулированию почти разрушило наши давние связи. Твоя сестра вернулась вовремя, спасла договора, урегулировала требования неустоек. А где был ты?

Кей нахмурился, стиснул зубы:

— Женщинам не место у власти! — рыкнул он. — И Санторелли — тоже не ангел!

Донна Медичи лишь подняла бровь, сверля Кея взглядом. Но ему было не до взглядов этой старухи.

Но Дон Сальваторе лишь слегка склонил голову, холодно улыбнувшись:

— Валентина поступила мудро в одной из ситуаций. Пропажа её дочери на нас не повлияла. И пусть кто-то считает иначе — наша цель - стабильность. Ты же в ярости теряешь рассудок.

Другие дожидались своей очереди, молчали. Их взгляды были остры, как лезвия. Кому-то хватило одного мгновения, чтобы понять: здесь Кей — не центр мира, а часть более сложной игры.

— Мы… — продолжил дон Альберто, тихо, но со стальным весом. — временно замораживаем наш союз, Кейро.

Повисла пауза. Слова звучали почти как приговор. Все головы повернулись к Кею. Он чувствовал, как глаза сканируют каждый его нерв, каждую мышцу. Его плечи сжались.

— Докажи, что ты достоин, что ты лучше своей сестры, — продолжил Альберто. — Она завоевала авторитет. Мы выберем сильнейшего из вас.

Тишина стала давящей, как бетонные стены камеры.

Доны один за другим вставали. Их движения были спокойны, без эмоций. Никто не кивнул, никто не обнял его, никто не показал сочувствия. Каждый жест — холодный, выверенный: откинули стулья, поправили верхнюю одежду, прошли мимо стола, не обмениваясь ни словом. Даже их дыхание было синхронно сдержанным.

Кей наблюдал, как их фигуры растворяются в тени большого зала. Остался только он, кресло, свет канделябров и тишина, полная вопросов.

Он понимал одно: с этого момента начинается настоящая битва — не за город, не за деньги, а за власть, доверие и страх, которые он должен снова вернуть себе.

Он встал медленно, чувствуя, как кровь пульсирует в висках. Его кулаки сжались. Он видел, как каждый член совета, не говоря ни слова, оценивал его силу. Делали ставки. Вокруг был лишь холод, расчет, одиночество.

— Пусть увидят, — пробормотал он себе под нос. — Пусть вспомнят, кто я.

С этими мыслями он вышел из зала, оставив после себя запах дорогого парфюма и железной решимости.

И хотя совет ушёл, оставив зал пустым, Кей знал: игра только началась.