Наследница замка Ла Фер

4.2

Когда бесконечный обед наконец завершился, я, смахнув со лба воображаемый пот, удалилась в свою маленькую спальню и там упала на кровать, раскинув руки и ноги, наподобие звезды.

Ну-с, Лариса-Лаура, а теперь давай подумаем, во что ты такое ввязалась.

Принимая пари, я, конечно, действовала скорее на инстинктах, нежели совершала сознательный выбор. Однако, если подумать, то выбора у меня особого и не имелось. Чтобы дело, которое я задумала, начало приносить настоящий доход, способный не просто прокормить двух худеньких девушек и их неприхотливых слуг, но и действительно спасти графство, нужно больше, чем скромное фермерское производство сидра и его продажа на ближайших ярмарках. Одно лишь шато требует огромных денег на поддержание его в пристойном виде. А ведь есть еще деревня и кое-какие невозделанные земли.

Если мы с сестрой хотим оставить родовое поместье за собой, нам ежегодно будут требоваться громадные суммы. Графский титул — это не только красивая приставка к имени, это еще и много-много разнообразных обязанностей. Обязанностей перед теми, кто от тебя зависит: твоими вассалами, крестьянами, слугами; перед теми, от кого зависишь ты: герцогами, королями и другими представителями власти и двора; да и перед будущим потомством, в конце концов. Какое наследство мы с Каролиной оставим своим детям, если Господь нам их даст?

Допустим, я сама могу прожить и на очень скромные деньги. Что называется, нам не привыкать. Но Каролина настолько привыкла к роскошному образу жизни, что не мыслит себя вне его. Она уже сейчас готова кинуться в объятия любому мало-мальски подходящему жениху, лишь бы он избавил ее от ужасов «нищеты» и необходимости самой вести хозяйство. А я, честно говоря, чувствую за нее ответственность. Каролина, может, и балованное, но доброе дитя. И брака, в котором она будет страдать, я ей не желаю. Ей нужно почувствовать себя защищенной, чтобы выбирать будущего мужа спокойно: не из страха перед бедностью, а по зову сердца и здравости рассудка.

Вот поэтому мне нужен выход на сильных мира сего. И если герцогиня де Монморанси решила принять участие в нашей жизни, пусть даже в виде такой вот непринужденной игры, нельзя упускать этот шанс. Мадлен Савойская сдержит свое слово, так как оно дано в присутствии других дворян, а я — в случае благоприятного исхода — получу невероятную возможность поставлять яблочное вино ко дворам самых высокопоставленных лиц Франкии, включая его величество Франциска I.

Ну а дальше уже элементарная логика: если наш сидр станет популярен при королевском дворе — он станет популярен по всей стране и, вероятно, за ее пределами тоже. Это повлечет за собой развитие производства, расширяющийся день ото дня рынок сбыта и, соответственно, большие деньги, которые и позволят нам сохранить графство, а то и расширить владения.

Так что отказаться от предложения герцогини я попросту не имела права.

Вот только один маленький нюанс. Все эти прекрасные перспективы откроются перед нами лишь в единственном случае. Я должна выиграть пари.

А, по-хорошему, я ведь даже не знаю, есть ли у нас необходимое оборудование для производства сидра. Сделать двадцать-тридцать литров на пробу — не проблема. Это можно осуществить и своими силами. Но для серьезных объемов потребуются большие прессы, бочки и еще всякое по мелочи, вроде специального пюпитра для бутылок. И люди. Одна я, разумеется, не справлюсь.

Я вздохнула. Ладно, начнем с малого. Иначе не начнем никогда.

Сползя с кровати, я поправила чуть растрепавшуюся прическу и решительно вышла за дверь в поисках нашего горе-управляющего.

По дороге меня осенило, что негоже графине самой за подчиненными бегать, так что, отловив первого попавшегося слугу, я отрядила его за неуловимым Жилем. Принимать юного шевалье я решила в бывшем батюшкином кабинете, поэтому пришлось сделать две вещи: во-первых, зайти к Каролине, у которой хранились ключи от всех замков в доме, а во-вторых, забрать у нее Татин, которая знала, где находится кабинет, и могла меня туда провести. Сестра немного поворчала, ибо я ворвалась к ней прямо во время переукладывания ее волос в более сложную вечернюю прическу, но все же отпустила камеристку со мной. Впрочем, надолго я Татин не задержала…

Войдя в кабинет, я остановилась на пороге в растерянности. Похоже, тут никто ни к чему не прикасался со времен батюшкиного ухода. Не считая, вероятно, законников или шевалье Вассона-старшего, которые наверняка рылись здесь в поисках необходимых документов для оглашения завещания и успокоения кредиторов. Во всяком случае, стопки толстых книг либо в кожаных переплетах, либо скрепленных веревками, лежали на столе и на полу в самом хаотичном порядке и уже начали покрываться слоем пыли. Некоторые даже были бесцеремонно раскрыты и брошены в угол.

Подобрав и аккуратно полистав их, я убедилась, что это амбарные и учетные книги нашего поместья. Или вотчинно-хозяйственные, как их иногда называли. В них можно было найти сведения о бывшем и сохранившемся имуществе графства, обо всех приходах и расходах, о количестве крестьянских душ и прочее, и прочее.

— Госпожа Лаура, вы звали меня? — раздался от двери знакомый блеющий голос.

А вот и он, «достойный молодой человек», по словам Мадлен.

— Звала. Еще как звала, — тихонько прорычала я, поворачиваясь к нашему «достойному». — Месье Жиль, подите-ка сюда и объясните мне две вещи. Первая: почему все учетные книги поместья пребывают в столь прискорбном беспорядке? И вторая — не менее, а может, даже и более важная: с каких это пор ваш батюшка распоряжается судьбой графини де Ла Фер и объявляет о ее помолвке, в то время, как она пребывает в полном неведении относительно сего события?