Наследница замка Ла Фер

3.2

Ноги сами приросли к месту, отказываясь сделать хоть шаг.

Боже, какие еще гости? Подождите, высшие существа, ну пожалуйста, подождите. Я только-только вообще начала понимать, на каком свете нахожусь и кто я такая. Едва успела с сестрой познакомиться и со слугами, а тут опять новые люди. И, наверное, непростые — раз уж едут с визитом к новоиспеченным графиням де Ла Фер. Как мне с ними общаться? С этикетом этого времени я немного знакома — спасибо моим книгам и сайтам ролевиков, на которых я основательно зависала несколько лет. Но одно дело домашнее общение между сестрами и совсем другое — посторонние люди.

— Татин, а что за гости? — наконец смогла разомкнуть губы я.

— Да толком не знаю, госпожа. Они вестника вперед себя послали на быстрой лошади, тот записку привез. Мадемуазель Каролина как ее прочитала, велела Розитте стряпать срочно на десять персон, а меня к вам отправила. Надо успеть подготовиться.

В руках у меня был букет полевых цветов, которые я успела нарвать по дороге в замок. Вцепившись в него, будто в спасательный круг, я обреченно потопала к дому.

К счастью, оказалось, что Татин несколько преувеличила масштабы бедствия, и гости появятся в замке лишь часа через три-четыре. У нас с сестрой есть время, чтобы переодеться и подготовиться. А у меня — еще и чтобы продумать стратегию поведения.

Поначалу я вообще хотела сказаться больной и на законных основаниях спрятаться в спальне. Но по размышлении отказалась от этой идеи. В записке говорилось, что гости едут как раз по мою душу. Мол, герцог де Монморанси прослышал о несчастье, случившемся с Лаурой, и отправил свою молодую жену и прочих приближенных, дабы они навестили болящую и передали пожелания доброго здоровья. Ехал вместе с ними и личный врач герцога, что было, вне всяких сомнений, огромной честью для меня.

Скрываться в таком случае не имело никакого смысла. Чем быстрее посмотрят и убедятся, что Лаура вне опасности, тем быстрее уберутся восвояси. А то с них станется задержаться в замке под предлогом присмотра за мной. А нам с сестрой такую ораву кормить, простите, нечем. Они же еще и не одни приедут, а с кучей слуг, которым тоже нужно что-то есть.

Поставив букетик в вазу, я пошла проверить, как обстоят дела у Розитты. Дела обстояли так себе, и я отправила ей в помощь одну из горничных. А сама заглянула к сестре, чтобы вместе с ней переодеться в подобающий событию наряд. Камеристка у нас с ней была теперь одна на двоих — Татин, и чтобы облегчить девушке работу, мы обе обосновались в покоях Каролины.

Я предположила, что гардероб сестер существенно уменьшился за последнее время, так как платья аристократок с их богатыми тканями и нашитыми на лифы драгоценными камнями тоже могли представлять ценность для кредиторов. В целом, так оно и оказалось: кое-какие наряды пришлось разобрать на составляющие, чтобы выручить за них столь необходимые деньги.

Но, как выяснилось, Каролина мужественно, точнее, женственно сражалась за каждое платье, так что некоторый запас у нас остался. Пострадала только отделка — драгоценные камни ушли почти все, сохранить удалось лишь те, что попроще: аметисты, бирюзу, топазы, опалы и все в таком духе. Никаких алмазов с сапфирами, конечно. Татин на пару с рукастой горничной (которых у нас тоже было раз-два и обчелся) постепенно перешивали камешки, восстанавливая утраченные нарядами детали, так что по паре приличных платьев у нас с Каролиной имелось.

Сестра облачилась в котт из золотистой парчи, с боями отвоеванный у кредиторов, а поверх надела слоновой кости роб[1], верхняя юбка имела огромный разрез спереди, благодаря чему парча представала во всей красе. Мне же досталось светло-салатовое платьице с расшитым мелкими цветами лифом. Выглядело оно попроще, чем у сестры, но Каролина — старшая, и ей по статусу требовалось выглядеть представительней.

Татин по-быстрому заплела наши волосы в косы и убрала их в золотые сеточки, закрепленные на затылке. Эти сетки были единственным нашим украшением. И еще родовое кольцо матери на пальце у Каролины. Все остальные колье, серьги и браслеты растворились в ненасытной утробе батюшкиных долгов.

— Волнуюсь за обед, — сказала Каролина, нервно теребя в руках нежный батистовый платок. — Боюсь, наши гости будут весьма разочарованы. Раньше батюшка с матушкой устраивали достойные пиры, у нас бывали представители самых могущественных семей королевства. А что теперь? Розитта в спешном порядке изобретает, как подать одного и того же гуся, чтобы казалось, что это разные блюда!

Мы уже спустились вниз и ожидали прибытия аристократии в большом зале, куда выходили парадные двери. Сестра ерзала, сидя в кресле, а я задумчиво расхаживала по комнате, размышляя, с чего бы всесильный герцог, друг самого Франциска I, озаботился здоровьем какой-то разоренной графини? Не иначе как господин де Вассон идейку подкинул. А как гости с доктором приедут, так и засвидетельствуют, что девица Лаура уже не очень девица и ее срочно нужно выдать замуж за некоего Жиля де Вассона. Но нет, просчитались вы, господин хороший…

— А что нам выгодней, — спросила я у Каролины, выныривая из своих дум, — чтобы нас пожалели или чтобы сочли, что мы прекрасно справляемся?

Сестра помолчала, потом пожала плечами:

— Я не думала об этом, если честно. Но все, что нам с тобой остается в нашем положении, это удачно выйти замуж, причем срочно! Мне и так уже целых девятнадцать лет. Еще год-другой, и невеста-перестарок никому не будет нужна! А так мы уйдем в семьи супругов, перестанем беспокоиться о хлебе насущном, и поместьем займется кто-то из наших мужей. Возможно, его окончательно продадут…

— То есть как мужей? Как продадут? — не сдержалась я.

Ничего себе заявление. Я тут, значит, обживаться начала, яблочки-цветочки себе присмотрела, а она «продадут»… Это же не бриллианты, которые хоть и красивые, но — камни. Это — земля, живые люди и, в конце концов, родовое гнездо, которое можно передать по наследству.

— Было бы разумно, если бы одна из нас сохранила графство за собой, — произнесла я осторожно.

— Если супруг пожелает, так и будет. Но сможешь ли ты уговорить мужа поддерживать жизнь в обнищавшем поместье — вот большой вопрос.

— Что-то я пока не хочу замуж, — пробормотала я.

Сестра вытаращилась на меня, как на единорога, сошедшего со страниц Каролингских манускриптов[2].

— Прости, мне на мгновение померещилось, ты сказала…

— Тебе померещилось. — Я перестала дефилировать туда-сюда, остановилась и в упор посмотрела на сестру. — Нам все равно не удастся ничего скрыть, пусть видят правду: мы теперь бедны, но держимся с достоинством. Даже если наш титул передан нам временно, «на хранение»[3], все равно мы — графини де Ла Фер, не последние дворянки в обществе и при королевском дворе. Я думаю, ты сможешь составить кому-нибудь хорошую партию. Главное, не выскакивай за первого встречного, прошу тебя. Это же на всю жизнь!

Я чуть было не оговорилась: «Здесь, у вас».

Каролина вздохнула.

— Ах, если бы наш батюшка не разорился сразу после того, как представил нас в свете, мы бы уже и горя не знали. Тот же граф де Граммон оказывал мне недвусмысленные знаки внимания на балу в Блуа… Но сейчас он уже женат. Правда, говорят, что…

Сестра не успела закончить фразу. За окном послышался шум: топот копыт, грохот колес по брусчатке и громкие голоса.

— Они здесь, — прошептала я и непроизвольно сжала ручку веера, которым снабдила меня предусмотрительная Татин. Веер жалобно заскрипел.

[1] Котт — платье с узкими рукавами, часто из дорогой узорчатой ткани. Обычно надевалось под низ другого платья, которое называлось роб.

[2] Иллюстрированные рукописи, в основном богословского содержания, эпохи Каролингов, 8-9 вв. н.э.

[3] При отсутствии наследников мужского пола у аристократа, его дочь становилась хранительницей титула, передавая его затем своему старшему сыну. В редких случаях женщина могла получить титул «по праву». Тогда она являлась полноправной обладательницей титула (за исключением некоторых моментов), который могли наследовать ее дети, но не муж.