Наследница замка Ла Фер

3.3

Первое знакомство с прибывшей аристократией прошло немного сумбурно. Большую часть времени я пряталась за сестрой и приседала в реверансах. Все эти графы, виконты и баронессы накатили пестрой волной, окружили нас приветствиями и удивленными поздравлениями по случаю моего быстрого выздоровления и столь же стремительно схлынули, удалившись в приготовленные для них покои в сопровождении собственных и наших слуг.

Лишь один раз я внимательно всмотрелась в представленного мне мужчину, потому что Каролина произнесла его имя с таким придыханием, что меня это инстинктивно встревожило.

— Граф де Граммон… какая приятная неожиданность.

Сестра буквально растеклась в реверансе перед статным чернобородым мужчиной лет тридцати пяти, одетым в дублет и штаны из черного бархата с причудливой золотой вышивкой. Внешне граф выглядел, как лощеный щеголь, но жесткие, будто вырубленные из камня черты лица и цепкий ястребиный взор мгновенно сводили первое впечатление на нет. Во всяком случае — мое впечатление. Однако Каролина, похоже, представляла его сиятельство в каком-то ином свете.

— Рад застать вас обеих в добром здравии, — учтиво поклонился граф. — Наш герцог, едва получив вести из Ла Фер, был весьма обеспокоен состоянием мадемуазель Лауры. Все же речь идет о дочери одного из самых близких его соратников и наставников. Он попросил нескольких доверенных лиц проведать вас, а поскольку мы с кузеном по случаю гостили у него, то сочли своим долгом присоединиться к этой благородной миссии.

— Ах, вот чем мы обязаны вашему присутствию! — воскликнула Каролина. — Его высочество так добр к нам, и вы тоже…

Сестра защебетала о предстоящем обеде, затем предложила гостю проследовать в выделенные ему комнаты, дабы освежиться с дороги. Граф де Граммон вежливо раскланялся и удалился, но напоследок… Сестра занималась следующим прибывшим, поэтому не заметила, какой взгляд он кинул на нее, уже почти скрывшись в длинном коридоре.

Заметила я.

Его глаза словно поймали Каролину в стальную клетку и со скрежетом защелкнули на этой клетке замок. Он смотрел на мою сестру, как на прекрасную птицу… которая не должна летать. Которая должна сидеть подле него. Пока не потускнеет оперенье и не сорвется голос… Всего лишь один взгляд — но именно такие сравнения пришли мне на ум. И я вздрогнула, когда глаза де Граммона вдруг скользнули по мне. Ястреб на охоте, резкий, хваткий, не упускающий своего…

Наваждение длилось всего лишь миг и прошло, едва зрительный контакт был разорван. Я тряхнула головой. Привидится же! Нет, я не собиралась игнорировать предупреждения своей интуиции, однако и возводить на человека напраслину тоже не хотелось. Моя сегодняшняя душевная тревожность могла сыграть со мной злую шутку, так что поживем — увидим.

Как минимум на одну ночь гости должны были остаться в шато, и сейчас все они удалились, чтобы переодеться из дорожной одежды в платья и костюмы для обеда. Я немного выдохнула.

Зато на обеде мне представилась возможность рассмотреть высшее общество во всем его великолепии.

Во главе стола посадили старушку Флоранс, которая привлекала внимание собравшихся не меньше, чем Мадлен Савойская, юная жена герцога де Монморанси, почтившая нас своим присутствием. Но если с герцогской супругой все ясно — она тут самая знатная дама, — то почему наша блаженная тетушка вызывает у гостей такой интерес, лично мне оказалось не совсем понятно.

Единственное, что удалось узнать за эти дни, так это имя нашей старушки: графиня Флоранс де Шайи де Пентевьер де Арразола. Судя по количеству «де» и упоминаемых фамилий, она состояла в отдаленном родстве с франкскими королями и знатным испанским (или, по-местному, гиспанским) родом. Каким образом тетушка пересекалась с семьей Ла Фер, я была не в курсе, но некие кровные узы, возможно, по линии мужей-братьев-сестер, точно имелись.

Если я правильно поняла, когда Каролина и Лаура окончательно осиротели, единственной родственницей, которая могла сойти на роль опекуна сестер до их совершеннолетия, стала именно Флоранс де Шайи. Формально она даже не была нам тетушкой, но за отсутствием иных кандидатур, пришлось брать, что дают. Каролина говорила, что есть еще какая-то тетка, но та вышла замуж за алеманнского барона и давно исчезла с земель Франкии.

И все же любопытные взгляды, кидаемые на тетушку Флоранс всеми гостями, заставляли задуматься.

Герцогиня Мадлен, молоденькая девушка, живая и любознательная, расположилась на столь же почетном месте — на противоположном конце стола. Одета она была в богато отделанное платье излишне просторного кроя, что наводило на мысли о ее интересном положении.

По правую руку от герцогини восседал граф Оливье де Граммон, а по левую — Ричард д’Обинье, его далекий кузен из Ингландии, тоже носивший графский титул. Ничего необычного в таком родстве не было: в земных Франции и Англии многие дворянские роды тоже тесно переплетались между собой; поэтому «кузену Ричарду» я не удивилась. Сидел он почти напротив меня, и, невольно сравнивая обоих мужчин, я отмечала как их природную красоту: волнистые кудри цвета воронова крыла, аккуратные бородки, высокие лбы, прямые носы, — так и очевидные различия в характерах.

Граф де Граммон по-прежнему производил впечатление жесткого и властного сеньора, тогда как Ричард выглядел более мягким и дружелюбным. Конечно, о его сердечности судить было рано, но я безотчетно залюбовалась «англичанином», когда он широко улыбнулся в ответ на какую-то реплику герцогини. Хорош, зараза, и чем-то похож на моего Лёню, даром что брюнет.

Виконт де Бейль, уже пожилой седой мужчина, со столь же возрастной супругой большую часть обеда просидели молча, уткнувшись в тарелки, лишь изредка обмениваясь между собой тихими фразами. Угрюмости в них не чувствовалось, но они явно предпочли бы нашему собранию спокойное общество друг друга.

Зато баронесса Эжени д'Алер явно чувствовала себя в своей стихии. Тридцатилетняя рыжеволосая красотка трещала без умолку, умудряясь одновременно флиртовать с обоими графами и расточать комплименты герцогине де Монморанси.

Еще два места за столом остались незанятыми. Жиль, который мог бы присутствовать на обеде, предпочел лишний раз не показываться мне на глаза. А обещанный герцогский доктор, как выяснилось, задержался в пути из-за подвернувшей ногу лошади и должен был появиться не раньше вечера, а то и следующего утра.

«Тем лучше, — философски решила я. — Меньше съедят, больше на завтра останется. И поменьше работы Розитте. Прокормить такую ораву, когда у нее всего один поваренок в помощниках, непросто».

— Мадемуазель Лаура, так вы не ответили нам, — ворвался в мои размышления звучный голос баронессы. — Шевалье де Вассон уверял, что его сын намерен вскоре объявить о помолвке с вами. Это так?