Наследница замка Ла Фер

Глава 8.1

— Нет! Стойте! — изо всех сил закричала я и, подобрав юбки, бегом кинулась к мальчишке и окружившим его людям.

От моего возгласа граф вздрогнул, чуть придерживая ладонь, но ребенка все-таки успел задеть. Голова Ноэля дернулась, щека стремительно начала наливаться розовым. Мальчик сжался, прикрываясь рукой, однако с места не двинулся — не имел права, ведь господа еще не закончили разбираться.

— Стойте! — снова воскликнула я, подлетая к Ноэлю и закрывая его собой. — Не смейте его бить!

Ко мне — тоже бегом — подскочил отставший шевалье де Ревиль, и мы втроем застыли безмолвной композицией напротив опешившего Оливье де Граммона и остальных гостей.

На мгновение между всеми нами повисла звенящая тишина.

— Что здесь происходит? — спросила я, едва отдышавшись. — По какому праву вы поднимаете руку на моих слуг?

Я взглянула на графа так грозно, что вызвала негромкое «ах» у Каролины и недоумение на лицах всех присутствующих. Ну да, конечно, крестьян же тут можно лупить за просто так. Подумаешь, всего-то пара затрещин, от пацана не убудет.

Ну нет, господа, «не в мою смену»!

— Это ваш слуга? — переспросил месье де Граммон, переводя взгляд с меня на выглядывающего из-за моей юбки мальчонку.

— Да. И я все же хотела бы понять, что тут случилось.

— Возможно, тогда вы мне объясните, откуда у него этот пес? — Граф кивнул на скакавшего вокруг нас Матиса.

— А в чем, собственно, дело? — ответила я вопросом на вопрос. — Почему вас интересует какая-то собака?

Пусть сначала пояснит, в чем проблема, а там уж я подумаю, что сказать.

— Потому что эта собака принадлежит мне, — холодно отчеканил де Граммон.

И я почувствовала, как отливает кровь от моего лица.

— Объяснитесь, пожалуйста, — внешне спокойно попросила я, хотя внутри все трижды успело облиться холодом и жаром.

— Извольте. Это один из трех щенков моей лучшей охотничьей суки. Во избежание недоразумений скажу сразу: королевская гончая порселен — порода настолько редкая, что не узнать ее просто невозможно. Сейчас такими псами, помимо меня, обладает лишь его величество Франциск и монахи аббатства Клюни, которые их и разводят. Этих щенков по моему указанию везли в дар герцогу де Монморанси, но по дороге слуги потеряли одного из них. Или, как утверждали они сами, он был украден во время их ночлега в некой деревушке, расположенной как раз неподалеку от шато Ла Фер. И вот я вижу своего пса у этого оборванца… По-моему, вывод очевиден. Вы же не станете выгораживать вора, мадемуазель Лаура?

Мальчик нашел собаку случайно… Он вовсе не вор… Пес сам прибился к деревне…

Все эти варианты ответа промелькнули в голове со скоростью света и с той же скоростью были отметены, как абсолютно несостоятельные. Граф явно не врал — слишком уж уверенными были его слова, и слишком легко проверить наличие таких же щенков в псарне герцога. А еще он не менее явно вознамерился хоть как-то досадить мне, отыгрываясь за вчерашнее, и постарается не упустить шанса.

— Этого щенка я подобрала в нашем парке, — твердо сказала я. — Он бегал там одинокий, голодный и грязный. Не хотелось бы никого обвинять огульно, но полагаю, ваши слуги придумали историю о краже, чтобы хоть как-то скрыть свое разгильдяйство. Пожалев собаку, я поручила Ноэлю присмотреть за ней. Чем он сейчас и занимался. Если это пес вашего сиятельства, конечно, мы с удовольствием вернем его вам. Однако мальчик не заслужил ни ваших упреков, ни тем более затрещин. Он лишь выполнял мое поручение.

— Ах вот как, — с насмешливой ухмылкой протянул де Граммон. — Тогда все ясно. Благодарю вас за то, что приютили пса, и приношу свои извинения, раз уж я несправедливо ударил вашего слугу.

Ну да, мне — «простите», а ребенок обойдется. Я поборола в себе желание заставить графа извиниться перед Ноэлем. Не тот мир — меня не поймут ни дворяне, ни сам мальчик.

— Вам придется отдать ему Матиса, да? — неожиданно раздался позади меня грустный шепот.

Я обернулась. Ноэль смотрел на меня так доверчиво и с такой тоской в глазах… Я прекрасно понимала, что ребенок успел привязаться к песику, но что я могла ему ответить? Собака не моя, а граф не из любителей совершать добрые дела.

Но эти глаза…

Ай, ладно, попытка — не пытка.

— Господин граф, ваш гончий щенок совершенно бесподобен, и мы тут все откровенно влюбились в него. Нет ли возможности оставить его в замке? Надеюсь, рано или поздно мы возобновим традицию охоты, и тогда Матис, как мы успели его назвать, станет нам прекрасным помощником в этом деле.

Улыбочка месье де Граммона, ставшая еще шире, не предвещала ничего хорошего, что и подтвердилось, когда он заговорил:

— Был бы рад удовлетворить вашу просьбу, но собака была предназначена в дар его светлости, и я уже не имею права распоряжаться ею. Если только вы захотите возместить герцогу де Монморанси стоимость щенка… Однако, боюсь, в вашем нынешнем положении, это невозможно.

— А сколько он стоит? — спросила я, заранее внутренне содрогаясь от цифры.

И была права в своих предчувствиях.

— Около трехсот экю, — не без некоторого сочувствия произнес граф, и вокруг меня послышались изумленные и даже нескрываемо восхищенные возгласы.

Триста экю… Сколько же это? Я не смогла с ходу сообразить — старофранцузские денежные единицы были столь же запутанны, как и местная система мер и весов, и я не помнила навскидку даже примерного эквивалента. Только понимала, что это действительно большая сумма. Неосознанно я кинула растерянный взгляд на стоявшего рядом шевалье, и он, сам того не зная, помог мне.

— Но столько стоит верховая кобыла самых чистых кровей, — произнес доктор, обращаясь к графу. — Неужели эта порода гончих настолько дорога?

— Именно поэтому я и счел возможным преподнести щенков его светлости. Очень редкие и ценные экземпляры. Наверное, лучшие охотничьи псы из ныне существующих.

— О да, это поистине королевский подарок, — кивнула герцогиня Мадлен.

Я вздохнула. Нет, столько мы сейчас не наскребем…

Но как же не хотелось отдавать собаку графу. Вот из вредности и упрямства. Не хотелось, и все тут!

И я сделала единственное, что пришло мне в голову. Схватилась за самый крупный опал, пришитый к моему платью в качестве украшения, и дернула, срывая его с корсажа…