Наследница замка Ла Фер

10.2

Поселение оказалось довольно большим. Вовсе не жалкая «деревушка», как о ней отзывалась Каролина — навскидку не меньше сотни домов. Ноэль, правда, сказал, что кое-кто из крестьян подался на заработки в поместья побогаче и некоторые дома стояли заброшенными, но таких было немного.

Праздным почти никто из жителей не сидел: по дороге я видела возделываемые крестьянами поля, кого-то можно было заметить на обширных грядках, кто-то обихаживал стадо коров на лугу, а кто-то занимался утино-куриным хозяйством. Из бесед с Жилем я выяснила, что у нас тут понемногу и по очереди, давая земле отдохнуть, выращивали пшеницу, рожь, овес, ячмень, свеклу, репу и прочий набор полезных культур. Остались в нашем ведении так же оливковая рощица и участок с ореховыми деревьями. Вроде неплохо, но по факту продуктов хватало в основном на самообеспечение, и лишь малая их часть шла на продажу.

Жиль по моей просьбе уже успел наведаться сюда и поговорил со старостой насчет организации скромного рыбного промысла, так что я надеялась, что вскоре эта задумка реализуется и у нас появится хоть крошечный и непостоянный, но все же еще один источник дохода. Однако главным оставался вопрос с плодовыми садами.

Не желая нервировать народ — они, вон, бедные, и так все головы посворачивали, пока наша повозка проезжала мимо полей, — я приказала остановиться возле крайнего дома и попросила Ноэля сбегать за старостой и еще парой человек, про которых Жиль говорил, что они занимаются яблонями.

Пока мальчишка носился в поисках нужных людей, я слезла с нашей тарантайки, осматриваясь вокруг. В целом, деревня не производила впечатление нищей. Приземистые домишки были сделаны из дерева, и только некоторые — из глины и обломков камней. Не фонтан, конечно, но и не «жуткое Средневековье», описываемое порой в книгах. Никаких груд мусора на виду, и даже запах навоза не слишком заметный — видимо, он собирался и хранился где-то на выселках, чтобы не заставлять все поселение дышать «натуральным продуктом». В общем — среднечистое и среднеопрятное место с естественными запахами травы, земли, куриного помета и коровьих лепешек. Разве что деревенские дороги взывали к замощению, потому что сейчас-то жаркое лето и они тверды, как камень, а вот что с ними случается ближе к зиме, даже боюсь представить. Но эти улучшения, увы, придется отложить до лучших времен.

Судя по всему, староста и его сопровождающие были извлечены Ноэлем из какой-то ямы, потому что одежда у всех оказалась запачкана землей. Но руки они явно успели ополоснуть, дабы не представать перед «сиятельной мамзель» в совсем уж непотребном виде. Наряды у всех были из простого домотканого полотна, однако без дыр и неряшливых заплат.

По итогу беглого осмотра деревни и ее обитателей я выдохнула: не придется прямо сейчас лезть в кредиты, чтобы срочно спасать людей. Условия их жизни были хоть и не сахарными, но сносными. А к кредитам нам с Каролиной после всего произошедшего лучше даже во сне лапки не тянуть.

При виде меня изумленные крестьяне кинулись стягивать с макушек соломенные шляпы и низко кланяться. Но времени разводить церемонии не имелось. Всех подняв и наскоро познакомившись, я прямо на улице быстро обговорила со старостой нововведения, предложенные Жилем от моего имени. А затем попросила Фореста, немолодого мужчину громадного роста, несмотря на возраст, явно сохранившего свою недюжинную силу, показать мне старую большую давильню, так как именно он когда-то давно занимался сбором яблок и превращением их в брагу, пока хозяйство не пришло в упадок.

Пресс стоял на другом конце деревни, так что все-таки пришлось прогуляться по главной улице, пугая нежданным графским визитом растерявшихся жителей, работавших во дворах своих домов. Позже я намеревалась познакомиться со «своими» людьми поближе, но сейчас в первую очередь требовалось разобраться с яблочными делами.

— Вот, госпожа графиня, — сказал Форест, указывая на внушительное сооружение, состоящее из двух каменных кругов — один поменьше внутри другого побольше — и каменного же колеса на деревянной оси, которое должно, по замыслу создателя, кататься по внешнему кругу и своим весом измельчать яблоки в пригодную для отжима кашицу.

Иными словами, это была дробилка, приводимая в движение лошадью или мулом, а вот собственно пресс находился неподалеку под навесом и представлял собой почти такой же аппарат, как у нас в шато, только в три раза больше, квадратного вида и с двумя существенными дополнениями — воронкой для засыпания раздробленных плодов и большим колесом, которое нужно было крутить, чтобы пресс начал опускаться вниз.

— Это все работает? — спросила я, обводя рукой предъявленное мне хозяйство.

— Ну, как сказать… — замялся Форест. — Дробилка, почитай, годков семь не пользуется, а с тех пор, как в нее молния жахнула да камень разрушила, уж тем боле. А давильня давно не на ходу — сгнило дерево и по мелочи всяко.

— Но починить-то можно?

— Что ж нельзя? Можно, вестимо. Я с мужиками, чай, справлюсь, не косорукий какой. Но кой-чо в городе прикупить бы надо. И камень привезти, такого у нас нет.

— Тогда скажи мне, что нужно и сколько это примерно стоит, — произнесла я, доставая из мешочка, притороченного к поясу стопку сшитых вместе листочков, переносную чернильницу и перо.

Присев на широкую лавку, стоявшую во дворе, я кое-как пристроила листы и приготовилась записывать.