Наследница замка Ла Фер

Глава 6.1

— Татин, а тебе не надо помочь моей сестре подготовиться ко сну? — спросила я, в то время как девушка заплетала мне косу на скорую руку.

— Госпожа Каролина полностью отпустила меня на сегодняшний вечер к вам. Сказала, воспользуется услугами одной из горничных.

Так-так. Очень любопытно.

Я дождалась, пока камеристка закончит, и подошла к «контуару», а попросту — конторке, которая представляла собой гибрид комода и высокого письменного стола с наклонной поверхностью, и встала возле нее с самым умным видом.

— Знаешь, я, пожалуй, побуду еще тут, напишу парочку писем, — небрежно произнесла я, вертя в руках бронзовую чернильницу с узорной гравировкой. — А ты иди поужинай с Розиттой, у вас наверняка же еще не было возможности нормально поесть. Только оставь мне пару свечей. И возвращайся… скажем, через половину часа.

— Хорошо, мадемуазель.

Видимо, Татин и впрямь была голодна, потому что, получив «увольнительную», мгновенно исчезла из поля зрения. Едва она удалилась, я подхватила свечу на медной подставке, выскользнула в коридор и быстро огляделась по сторонам.

Путь открыт. Ну-с, пора навестить сестренку на сон грядущий.

Комнаты Каролины находились рядом с моими, однако, постучавшись, я не дождалась ответа. Более того, за дверями царила гробовая тишина — ни шороха, ни вздоха. Что ж, это было ожидаемо.

Побродив до дому в поисках сестрицы и нигде не обнаружив ее, я решила проверить последнее возможное место — нашу библиотеку, или точнее, бывшую библиотеку, так как почти все книги были недавно распроданы. Зал с остатками былой книжной роскоши располагался в торце одного из крыльев замка и, насколько я знала, туда сейчас никто не заглядывал, даже слуги. Подойдя к искомой комнате, я заметила неяркое свечение, льющееся из приоткрытой двери и невольно начала ступать тише, а когда услышала голоса, то и вовсе остановилась, прижавшись к стене.

— Конечно, я не могу торопить вас, мадемуазель, и ни в коем случае не буду. Хоть вы и не представляете, чего мне это стоит. С тех пор, как я увидел вас на том балу, мое сердце более не принадлежало мне ни минуты. Если бы я не был связан обязательствами с домом де Лоне, то отправился бы к вашему батюшке в ту же неделю, чтобы просить вашей руки.

Сначала я даже не узнала этот голос. Обычно спокойный и жестковатый, с безупречно выстроенными интонациями, сейчас он звучал иначе: приглушенно и мягко, даже ласково, бархатистые нотки обволакивали слух и будто погружали в некое подобие транса. Я не подозревала, что граф де Граммон при желании может быть и таким.

— Но теперь вы женаты, — тихо ответила Каролина. (Ну, конечно, кто же еще! С мадам Эжени графу не пришлось бы таиться по углам, они просто уединились бы в ее или его покоях, не мудрствуя лукаво.) — И мы уже никак не можем… не можем быть вместе.

— Отчего же? — Судя по звукам, мужчина подошел к моей сестре поближе. — Возможно, до вас уже дошли слухи о смертельной болезни моей жены. Смею подтвердить, это не слухи. Мне очень жаль бедняжку Аделин, но врачи не дают ей ни единого шанса. И, похоже, ее отец прекрасно знал о состоянии дочери, раз так торопился выдать ее замуж и так настойчиво убеждал меня исполнить свой долг и не опротестовывать помолвку, заключенную между мной и Аделин, когда мне было всего четырнадцать, а она и вовсе едва появилась на свет.

— О… мне тоже весьма жаль ее сиятельство. Я не была с ней знакома, но тяжкая болезнь в столь юном возрасте… Все это так печально.

— Вы добрая и прекрасная девушка, мадемуазель Каролина. Другой такой я просто не встречал. О, как бы я желал, чтобы нас не разделяли эти глупые условности. Долг есть долг, но все мое существо навеки отдано вам и только вам. Меня, разумеется, заботило здоровье вашей сестры, но приехал я сюда лишь для того, чтобы лишний раз увидеть вас.

Я рискнула и, оторвавшись от стены, подобралась к двери зала чуть ближе. Как раз вовремя для того, чтобы увидеть, как граф де Граммон нежно берет ручки моей сестры в свои и, наклонясь, всматривается в ее глаза, полные отраженного света свечей.

Шелковые интонации, чувственное прикосновение, вожделеющий взгляд… Много ли нужно моей девятнадцатилетней сестре, чтобы окончательно «поплыть»?

Но все же нет, та не готова была сдаться так легко. Немного отстранившись от мужчины, Каролина, запинаясь, пролепетала:

— Граф, тогда, я думаю, нам стоит подождать. Не будем торопить события. Вы исполните до конца свой долг по отношению к вашей несчастной жене, а я… буду ждать вас. Ведь вы… ох, Боже, как же трудно выговорить такое… Но… вы ведь понимаете, что тоже давно владеете моими помыслами.

— Я счастлив слышать это от вас, моя дорогая Каролина, — произнес Оливье де Граммон, и бархат в его голосе стал непереносимо томным и притягивающим. — Позвольте мне хотя бы коснуться вас. Просто коснуться. Вы подарите мне этим минуту невыразимого блаженства.

Граф медленно поднял руку и дотронулся до щеки Каролины. Та застыла, не в силах противиться его магнетическому воздействию. Мужские пальцы погладили тонкую девичью кожу и обольщающе заскользили ниже; сестра, как завороженная, подалась вперед, неосознанно подставляя губы под поцелуй.

Ну всё. Это уж слишком!

Я пыталась дать Каролине самой разрулить ситуацию, однако теперь совершенно очевидно, что она крепко сидит на крючке у графа и не сможет противиться ни единому из его желаний.

Бесшумно отойдя подальше от дверей, я затем с нарочитым топотом вновь направилась к ним.

— Каролина, милая, ты здесь? Я тебя везде ищу, — громко проговорила я, вовсю размахивая свечой.

В зале раздался небольшой шум, что-то упало, а потом мне навстречу выскочила перепуганная сестрица.

— Я здесь, да, здесь. Зашла вот… выбрать книгу. На ночь. Почитать. Татин мне почитает…

— Ах, вот ты где! — радостно воскликнула я. — Ну слава Господу. Я-то уж совсем сбилась с ног. Заглянула в твои покои, чтобы вместе помолиться на сон грядущий, а тебя и нет нигде. А книгу, я смотрю, ты так и не выбрала?

— Я… да… то есть нет, тут не осталось ничего интересного.

— Например, «Песни о Роланде»? Или «Сказания о Тристане и Изольде Белокурой»?

— Э-э… ну, вроде того.

— Тогда давай вернемся к себе. Уже поздно, а завтра нас ждет новый насыщенный день.

— Да-да, конечно.

Каролина бросила растерянный взгляд на оставленный зал, но покорно пошла вслед за мной. Еще бы не пошла — я вцепилась в ее локоть, словно пантера в сочную антилопью конечность, не позволяя дернуться ни направо, ни налево, и поволокла прочь от библиотеки и ее незваного посетителя.

Доведя сестру до нашего коридора, я вдруг «вспомнила», что надо сказать слугам, чтобы они не забыли потушить свечи в книжном зале. Убедившись, что Каролина направляется к себе в спальню и пообещав, что сейчас зайду к ней, я стремительным шагом вернулась к залу.

В библиотеке было темно — кто-то уже погасил все источники света. Впрочем, я прекрасно знаю кто. Возможно, он даже успел уйти, но скорее всего еще нет — я вернулась слишком быстро.

Как бы ни был мне тягостен предстоящий разговор, он должен состояться. Пусть я всю жизнь и старалась не лезть в чужие дела, однако это было всю прошлую жизнь, а еще — на сей раз я отвечала не только за себя, но и за юную девушку, которая формально, может, и старше меня, но по сути годится мне в дочери. Разве желала бы я своей дочке таких сомнительных отношений? В конце концов, если бы граф действительно имел честные намерения, разве он вел бы себя подобным образом?

Постояв на пороге и убедив себя, что на этот раз просто не имею права отступить, я вошла в темноту.

— Господин граф, можете не скрываться. Я видела вас. С моей сестрой.