Наследница замка Ла Фер

20.2

— Девочки мои, что вы там прячетесь, аки тати во тьме ночной? Кавалеры уж все глаза проглядели, пытаясь вас на танец зазвать.

Кавалеры? Какие? Мы с Каролиной как по команде заозирались вокруг и действительно наконец обратили внимание на несколько весьма заинтересованных взглядов, направленных в нашу сторону. Ну вот, а я с этим ингландцем все пропустила, надо срочно наверстывать!

— Но прежде, чем вы убежите, позвольте мне кое-кого вам представить, — лукаво прищурилась графиня де Шайи.

И только сейчас я заметила, что придворные, окружавшие нашу тетушку, разошлись, а возле нее стоит Мария, ее дочь. Рядом с Марией же возвышался бородатый блондин лет пятидесяти и двое симпатичных молодых парней, похожих одновременно на Марию и этого блондина, только один черноволосый, а второй светленький… Видимо, в мать и в отца пошли.

— Сударыня! — воскликнули мы с сестрой одновременно, радуясь появлению Марии и чуть приседая перед ней в реверансе. Та с улыбкой ответила тем же. Если бы мы сейчас находились у себя в шато Ла Фер, одними полуприседами дело бы, конечно, не ограничилось, приветствие было бы гораздо более теплым. Но, увы, в сеньориальном зале на глазах сотен гостей этикет не дозволял столь пылких проявлений родственных чувств. Ну да, вполне можно сказать «родственных», все-таки какой-то очень дальней родней это семейство нам приходилось.

— Граф дю Жене, — представила тетушка возрастного блондина, — супруг моей дочери. И их сыновья, мои внуки…

Невероятное счастье в голосе графини де Шайи вкупе с нежностью и законной гордостью просто невозможно было не услышать и не ощутить всем сердцем. Предъявленные же нам молодые люди выглядели немного смущенными и взирали на свою знаменитую бабушку не без некоторой робости.

Когда наконец все были перезнакомлены друг с другом, завязалась беседа.

Тетушкиных внуков звали Пьер и Рене. Пьер, тот что светленький, был старшим, это про него Мария говорила, что он служит на флоте. Двадцатишестилетний красавец числился неженатым, как, впрочем, и его брат Рене, которому было на два года меньше. Оба они подолгу отсутствовали в родовом замке, занятые своими делами, и граф дю Жене посетовал, что им с супругой, видимо, придется на старости лет рожать третьего сына, чтобы хоть кому-то передать поместье в наследство.

— Еле удалось уговорить сыновей хотя бы выказать уважение его величеству и прибыть на Рождественский бал. Задержались мы как раз из-за Пьера, ждали его возвращения с корабля. Очень торопились, но все равно опоздали к ужину, — пояснила Мария. — А Катрин, нашу младшенькую, представлять ко двору еще рано, но вот уж кто просился на бал, так это она! Такую бурю подняла, рыдала две ночи подряд, в слуг посудой кидалась… Что за несправедливость, этих двух силком сюда тянут — они отбиваются, а та, которая больше всего жаждет, вынуждена ждать. Пришлось пообещать ей по весне отвезти ее к вам в гости, матушка. И поверьте, она вся в предвкушении.

— Будем ждать с нетерпением, — с улыбкой кивнула графиня де Шайи. — А теперь мне кажется, надо отпустить нашу молодежь повеселиться, мы же пока поговорим о делах семейных.

— Позволите пригласить вас на вольту, мадемуазель? — тут же сориентировался Пьер, предлагая руку Каролине.

Та зарделась, опустила глазки, но немедленно возложила свою крошечную ладошку на сильную длань кавалера.

Кажется, мне в партнеры по танцу должен был достаться Рене, и я, разумеется, не имела ничего против. Уже даже приготовилась торжественно проследовать с ним к центру зала, но молодой виконт, то ли из-за того, что на секунду отвлекся, то ли в силу природной застенчивости, с приглашением замешкался. А я в этот момент подняла глаза…

…как раз, чтобы встретиться взглядом с шевалье Анри де Ревилем.

Доктор стоял у одной из колонн, поддерживающих свод зала, похоже, он только-только прибыл сюда. Ему удивительно шел темно-синий костюм из хорошего сукна с поясом, украшенным пластинками серебра и крупной узорчатой пряжкой. Но еще больше ему шло то, что он вообще был здесь.

Заметив, что я его увидела, доктор улыбнулся — причем так искренне и открыто, что я почувствовала, как уголки и моих губ немедленно взлетают вверх.

— Шевалье!

— Мадемуазель Лаура… — Он сделал поклон, а затем без промедления шагнул ко мне.

А я тут же с готовностью сделала шаг ему навстречу.

И вот странно… Посмотрела в эти умные живые глаза, на скромную, но обаятельную улыбку, на всего Анри де Ревиля во плоти — и вдруг поняла, что я просто страшно, ужасно, неприлично рада его видеть.

И судя по ответному воодушевлению и, пусть едва заметному, но все-таки волнению, шевалье разделял эту радость.

Что ж, кажется, тетушка была права, когда намекала мне следить за собой. Тогда я ее намека не считала, но теперь… Ах, ладно, это всего лишь бал. Хоть на один вечер могу я себе позволить немного радости и танцев?

— Вы сегодня вся светитесь, мадемуазель, — произнес Анри, подходя ближе. —И просто невероятно прекрасны. Этот бал определенно вам к лицу.

— О, этого было легко добиться. Любой мой вид будет лучше того, в котором вы меня застали, когда увидели впервые.

Шевалье снова не сдержал улыбки.

— Мы оба с тех пор проделали большой путь. Музыканты готовятся к вольте… Вы танцуете?

— Полагаю, что да.

— Тогда имею честь пригласить вас.

И Анри с легким поклоном протянул мне руку.