Наследница замка Ла Фер

13.2

Откладывать дело в долгий ящик не имело смысла, и, едва поспели «Пиппин» и «Кальвиль», я решила опробовать свои немного подзабытые сидровые навыки. По-хорошему, нужно было бы для начала сделать небольшую партию, обойдясь маленьким замковым прессом, посмотреть, что да как, а потом уже переходить на большие объемы. Но тогда пришлось бы ждать целый год до нового урожая. Ведь чтобы сбродить, сидру потребуется не меньше трех месяцев. А особо изысканным сортам — целых три года.

Есть, конечно, и варианты скороспелок, так называемый молодой сидр, когда брожение укладывается в сорок пять дней. Однако для нас такое не подходит, здесь просто не вырастили еще таких сортов, с которыми можно обойтись столь варварски и при этом сохранить пристойный вкус напитка. Для подобных экспериментов нужен «Дабинетт» или «Лисий Детеныш» с «Черным Кингстоном». Но увы, до их выведения ждать еще минимум пару веков.

Так что быстрого сидра нам не видать, а значит, придется рисковать и пускать на производство напитка сразу солидную часть урожая, благо и дробилку, и большой пресс Форест со товарищи уже привели в порядок.

Дав яблокам немного отлежаться, я назначила День Икс. К нему мы с Форестом постарались подготовиться по максимуму. Он лично отобрал толковых мужиков и обучил их управляться с нашей техникой, но главное — объяснил, что и как мы будем делать дальше.

Когда я растолковывала нововведения самому Форесту, он поначалу недоверчиво морщил нос, не понимая, для чего такие сложности. Отжал яблоки да поставил бродить, к чему тут мудрствовать лукаво? И чего этой настырной мамзель неймется? Пришлось рассказывать о пари с герцогиней де Монморанси и о том, что я вознамерилась изготовить нектар и амброзию, достойную стола королей, а не простую яблочную бражку. И для этого придется соблюдать некоторые правила.

После объяснения каждого отдельного процесса Форест наконец проникся грандиозностью задумки, пробормотал: «А глядишь, так и впрямь переплюнем этих бордосских выскочек с их лозами», — и преисполнился решимости помочь мне «утереть нос этим светлостям».

Виноградное вино мы, конечно, вряд ли смогли бы свергнуть с пьедестала, однако в своей нише надо было сразу захватывать лидерство. Начали мы с того, что минимализировали падалицу, а затем задействованные в деле крестьяне и крестьянки вручную перебрали все яблоки, отбраковав червивые и гнилые. Мыть плоды было нельзя, так как сидр я собиралась делать на «диких» дрожжах, то есть — том дрожжевом грибке, который всегда присутствует на кожице плодов. Быть может, я бы и предпочла более культурные варианты, но, увы, здесь не имелось возможности просто пойти в магазин и прикупить пачку-другую готовых сухих дрожжей. Так что нас ждал абсолютный натурпродукт.

И вот теперь можно было приступать к основной работе.

В этот день мы всей рабочей компанией собрались в деревне возле нашей дробилки. Честно говоря, все это время я жутко волновалась, а накануне и вовсе практически не спала. Как? Как оно все будет? Заработает ли наша «техника» как надо? Получится ли из моих садовых яблок годное сырье? Уследят ли за всем люди?

Видя мои метания, тетушка Флоранс дала неожиданный совет.

— Пригласи кюре, — сказала она, отбирая у меня обгрызенное гусиное перо, которым я делала пометки, а заодно обкусывала его в моменты особого напряжения. — Пусть помолится, освятит восстановленную дробилку и благословит ваш труд.

Я вдруг поняла, что это как раз то, что нужно. Душа должна быть спокойной и радостной, тогда и дело пойдет непринужденно и с задором. Кроме того, мне и правда очень хотелось, чтобы Божье благословение коснулось наших трудов. Оно стало бы лишним подтверждением того, что я оказалась в этом мире не просто так и что мои идеи — не бред, и не безрассудство, что я действительно смогу помочь людям в этом графстве: Каролине, тетушке Флоранс, Ноэлю, Татин, Форесту, Жилю, всем моим подданным и… себе самой.

Я позвала того самого священника, который служил воскресную мессу у нас в шато. И сейчас, когда мы стояли, слушая негромкие слова его молитвы, осеняя себя крестом и принимая капли святой воды с кропила, я поняла, что успокаиваюсь.

Все в руках Господа. Да будет воля Его. А мы просто сделаем все, что сможем. И сделаем хорошо.

И вот наша уличная месса окончилась.

— Ну, с Богом! — громко и весело сказала я. — По милости Его, к Рождеству уже будем пить лучшее яблочное вино во всей Франкии! Да и Ингландию за пояс заткнем.

— А и давай, вашсиятство! Поди справимся. Что ж не порадовать-то и графинюшку, и себя к празднику великому? Не подведем, — раздались такие же задорные возгласы мне в ответ.

И тут же послышалась громкая команда Фореста:

— Насыпай!

Яблоки посыпались в каменную чашу дробилки, а затем один из крестьян подстегнул привязанного к ней мула, и тот, строптиво качнув головой, сделал первый шаг. Колесо сдвинулось с места, покатившись по кругу и перемалывая плоды в нужную нам кашицу.

— А что, ваше сиятельство, вы и впрямь собираетесь какой-то особенный сидр создать? — спросил меня подобравшийся поближе кюре. Отслужив и получив оплату за свои труды, он не ушел восвояси, а остался поглазеть на затеянное нами действо.

— Собираюсь, — кивнула я.

— Может, и на нужды церкви пару бочонков потом пожертвуете? — поинтересовался он самым невинным из всех голосов.

— Может, и пожертвую, — ответила я ему в тон. — Даст Бог, все получится, так и святая матерь церковь в накладе не останется.

— Что ж, буду молиться за вас, — сказал кюре, и мы оба улыбнулись.