Наследница замка Ла Фер

17.3

Следующее утро было рождественским и началось с прекрасной мессы в большой церкви, расположенной неподалеку от замка.

Именно там, в церкви, я впервые увидела короля Франциска I.

В отличие от герцога де Монморанси, походившего на свой портрет, как две капли воды, король Франкии выглядел гораздо симпатичнее, чем его многочисленные изображения. Атлетическое телосложение, черные усы и борода — да, они присутствовали, а вот нос, хоть и был длинноват, но вовсе не нависал над губами, как на небезызвестной картине Клуэ. Брови тоже смотрелись пошире и помужественней, а глаза — крупнее.

Король уже успел овдоветь, лишившись супруги Клод, умершей во цвете лет, но еще не женился второй раз. Впрочем, недостатка в женщинах, желавших согреть его постель, он никогда не испытывал. И, надо сказать, отвечал им горячей взаимностью, по молодости порой приглашая к себе на ночь не одну, а сразу двух или трех прелестниц. «Королевский двор без красивой женщины все равно что год без весны и весна без роз», — заявлял он и окружал себя самыми прекрасными розами королевства.

Такая любвеобильность, как ни странно, приносила радость не только самому Франциску. Король был истинно галантен, не терпел никакого насилия над женщинами, и при нем женский пол, до того находившийся под суровым гнетом мужчин и церкви, вдруг получил неожиданные свободы и даже существенное влияние на мужей и государство.

В частности, поэтому я желала, чтобы король заметил и оценил мой сидр. Ведь тогда у меня не только появлялся отличный шанс заявить о себе, как о серьезном производителе яблочного вина, но еще и никто не стал бы морщить нос от того, что я женщина. Ведь женщины сейчас пребывали в фаворе.

Того, что Франциск I и на меня положит глаз, если я буду слишком часто мельтешить у него перед носом со своими бутылками сидра, я не боялась. Во-первых, мельтешить я вовсе не собиралась, во-вторых, насколько помнила из прочитанных книг, король предпочитал блондинок, а в-третьих, его сердцем нынче безраздельно владела красотка Анна де Пислё, так что я могла быть абсолютно спокойна в этом отношении.

После мессы короля мгновенно окружили придворные — картина классическая «Большой кит и рыбы-прилипалы». Мы с Каролиной, Жилем и графиней де Шайи в этот хоровод не полезли, уповая на то, что на балу еще будет и место, и время выразить почтение его величеству. Кроме того, лучше, если сначала с ним побеседует герцог де Монморанси, а потом уж появимся и мы.

Вчера, проходя коридорами замка, и сегодня в церкви я невольно искала глазами одного человека. Но его не было… И если на дегустации его отсутствие объяснялось просто — он не присутствовал при заключении пари, то сегодня я неожиданно для самой себя начала волноваться. Почему-то я надеялась, что герцог захватит с собой в Блуа своего личного доктора… Но, похоже, что-то этому помешало.

Что ж, ладно. У меня сейчас все равно не было времени на общение, ни с теми, кого я хотела видеть, ни остальным высшим обществом. Я немного расслабилась по поводу сидра, однако теперь пора было переходить к другой важной части наших планов. Каролина в них пока не была посвящена, зато активно участвовали тетушка Флоранс со своей служанкой и Татин.

Нашу общую с сестрой камеристку я самого рассвета отправила на шпионское задание — следить за мадам д’Алер и господином Вассоном-старшим. На этом поприще она сменила Лили, личную горничную нашей тетушки, которая осуществляла слежку еще со вчерашнего вечера. Именно благодаря Лили мы с графиней де Шайи узнали, что Вассон-старший успел-таки повидаться с сыном, а чуть позже утекшая с дегустации баронесса тоже встретилась с Жилевым отцом и имела с ним долгий разговор. Весьма долгий, аж до утра беседовали…

Когда мы с тетушкой обсуждали, как все провернем, я ляпнула, что, может, оно как-нибудь само сложится, а мы просто подключимся к процессу? Уж очень мне претили все эти интриганские схемы и грядущие разборки. На что графиня Флоранс, взглянув на меня так, будто собирается погладить по голове несмышленого младенца, резонно ответила, что «само» оно имеет все шансы не сложиться. И что тогда? Ждать до следующего бала? Или того хуже, оставить Жиля на растерзание батюшке и получить в итоге нервного недоуголовника под боком? Ну, то есть она выразилась — «лихоимца», но суть от этого не менялась.

Вздохнув, я согласилась, что придется взять все в свои руки.

— Не волнуйся, деточка, — виртуально похлопала меня по плечу тетушка, — основную работу я беру на себя. Ты девочка смышленая, но выбесить нашу мадам до нужного состояния вряд ли сумеешь. В отличие от меня.

И она многозначительно замолчала.

Ни баронесса, ни господин Вассон-старший на службе в церкви не присутствовали. Но едва мы вернулись в шато Блуа, к нам тут же подскочила взбудораженная Татин.

— Ваше сиятельство, месье де Вассон уже удалился из покоев мадам д’Алер, —прошептала она мне на ухо, отчаянно краснея. — Баронесса сейчас там одна, не считая слуг.

— Спасибо, поняла.

— О чем вы там шепчетесь? — тут же насторожилась Каролина.

— О прическе для грядущего бала, — пробурчала я. И внезапно подумала, что, если бы не какое-никакое материнское влияние в детстве, да нынешние наставления нашей опекунши, моя сестра имела бы все шансы стать второй мадам Эжени по части сбора и распространения сплетен.

Начинается все с безобидного любопытства, но если нет нравственного стопора, оно быстро перерастает в бесцеремонность, а затем в убеждение, что люди обязаны тебе обо всем докладывать, а ты — непременно осчастливливать их информацией о других. В тяжелых случаях доходит и до паранойи: «Они о чем-то разговаривают… наверняка обо мне!» Границы, продиктованные уважением к человеку, стираются, тактичность идет по боку — лишь бы язык почесать да уколоть кого побольнее, а то что это они расслабились, небось сами-то только и делают, что обо мне гадкие слухи распространяют!

К счастью, Каролина все же понимала разницу между искренним интересом и естественной любознательностью, с одной стороны, и ненасытной страстью к перемыванию всех на свете костей, с другой.

— Девочка моя, — обратилась к Каролине тетушка Флоранс, — тебе уже пора чистить перышки и начинать готовиться к вечеру. Возьми мою Лили, прогуляйся с ней или поспи часок-другой для улучшения цвета лица. А мы с твоей сестрой скоро к тебе присоединимся. Нам тут еще немного о сидровых делах поговорить нужно.

Каролина посмотрела на нас с некоторым недоверием, но графиня Флоранс знала, на что надавить, — цвет лица! блистать на балу! — и сестра быстро ретировалась вместе с тетушкиной камеристкой.

Жиль тоже собрался было свалить, однако был безжалостно пойман и поставлен в известность, что он нам сейчас понадобится для важного дела.

— Месье де Вассон, насколько я понимаю, по приезде вы уже имели честь увидеться с вашим батюшкой, не так ли? — спросила я, пытливо вглядываясь в его лицо. Тот немедленно погрустнел, но кивнул со всей возможной честностью. — Я не стану расспрашивать о подробностях вашего разговора, хотя и могу предположить, что он так или иначе опять коснулся моей персоны… — Фирменный Жилев вздох можно было услышать, наверное, за километр. — Но скажите, он просветил вас относительно того, почему так сильно желает завладеть графством Ла Фер с вашей помощью?

Жиль уставился на меня в недоумении.

— В некотором роде. Он сказал, что ваши угодья в любом случае требуют крепкой мужской руки. Так почему бы не… не моей. Это обрадует меня и принесет выгоду нашей семье, разве это плохо?.. Ну, так он спросил меня. — Парень на мгновение замолчал, а потом добавил: — Мадемуазель Лаура, вы должны знать. Я отказался участвовать в его планах. Хотя он все еще и не оставляет надежд уговорить меня.

Мой взгляд, обращенный на юного управляющего, существенно потеплел.

— Благодарю вас, месье Жиль, и горжусь вашей твердостью. А чтобы вы не сомневались в своем выборе, мне хотелось бы кое-что для вас прояснить. Возможно, вам нелегко будет узнать это, но, поверьте, необходимо. Вы должны понимать все, что происходит вокруг вас, только так вы сможете построить свою жизнь без оглядки на чужие желания, которые, к тому же, иногда бывают… лишены нравственной чистоты. — Я повернулась к служанке: — Татин, проводи нас, пожалуйста, к покоям мадам баронессы.