Наследница замка Ла Фер

26.3

Возвращение домой выглядело гораздо более триумфальным, чем отъезд. Герцог де Монморанси — с подачи Мадлен, разумеется, — расщедрился на карету для нашей девочковой компании. Так что на родную брусчатку замка Ла Фер мы въехали в роскошном экипаже, запряженном четверкой великолепных черных фризов[1], чем поразили всех высыпавших нас встречать слуг.

Аделин, которая в сопровождении (или, что вернее, под охраной) Марселины ехала дальше, во владения своего отца, осталась у нас на одну ночь, после чего продолжила путь.

Мы же с ходу окунулись во множество дожидавшихся нас дел. Ну, то есть я окунулась. А тетушка Флоранс с Каролиной предпочли предаться дням беспечного отдыха, и я не могла их за это осуждать.

Но мне самой отдыхать было некогда. Вместе с Жилем, вернувшимся с нами в поместье, я сначала посвятила себя докладам слуг, а затем, раздав необходимые указания, отправилась на сидродельню, проверить, как обстоят дела у Фореста.

Надо сказать, Жиль так пока и не отошел от всего произошедшего — все-таки тонкая душевная организация оказалась у нашего управляющего. Однако вел он себя безупречно. Кажется, у мальчика начался тот самый процесс перерождения и становления, на который я очень надеялась, когда раздумывала, брать ли его с собой в Блуа. Он теперь даже выглядел по-другому — более серьезный, более собранный и аккуратно одетый. Определенно поездка, при всем ее драматизме, пошла ему на пользу.

Команда моих сидроделов встретила меня более чем радушно, а когда я в красках и лицах пересказала реакцию высшего общества на наше яблочное вино, все принялись радостно восклицать и хлопать друг друга по плечам. Не будь я графиней, и мне бы перепало этого веселого обхлопывания. Но расслабиться я им не дала.

Помимо того, что пришлось разбираться с заказами и отправлять адресатам то, что мы могли продать прямо сейчас, я озадачила своих работников новым делом.

Еще осенью мы с Форестом договорились, что яблоки сладких сортов оставляем висеть на ветках столько, сколько они продержатся, хоть до зимы. А если держаться они не будут, то собираем и храним их в подвалах со льдом — опять-таки до первых существенных заморозков.

Дело в том, что, поразмыслив на досуге, я поняла, что могу попробовать добавить в линейку своего и без того отборного продукта один по-настоящему уникальный. Ледяной сидр!

Местный климат несколько отличался от того, что я наблюдала во Франции своего мира. И не удивительно — ведь, согласно сохранившимся хроникам, Европа в 16 веке переживала существенное похолодание, поэтому температура зимой здесь легко падала до минусовых значений.

На этом и строился мой расчет.

Декабрь еще был тепловат для того, что я задумала, а вот в январе я уже ожидала настоящих холодов. И тогда можно будет изготовить напиток, который в моей реальности изобрели Канаде лишь в 20 веке. Здесь же я имела все шансы стать первопроходцем.

Именно поэтому, вернувшись, я немедленно занялась «айс-сидром», а также заняла им всю свою команду.

Прошло примерно три недели с нашего приезда, когда наконец-то грянули долгожданные морозы. То есть долгожданные для меня. Все остальные, разумеется, сидели у печек и каминов, молясь Господу о ниспослании тепла. Одна я молилась, чтобы прекрасные минус пятнадцать продержались хотя бы дня два. И мои молитвы были услышаны.

Форест с работниками выставили на мороз хранившиеся у нас в подполе яблоки, а по истечении двух дней собрали с деревьев и те немногочисленные плоды, что задержались на ветках вопреки суровой погоде. После чего занесли все замороженные яблоки в теплое помещение, оставили на несколько часов оттаивать и затем отправили под пресс. Сок, который мы получили в итоге, как я и рассчитывала, оказался очень концентрированным и прозрачным.

Именно этот процесс, называемый в моем прежнем мире криоэкстракцией, давал возможность получить насыщенный сладкий сидр с ярким и сложным вкусом, оттененным нотками карамели, меда, каких-то невообразимых специй и печеных яблок. Помню, вычитала в очередном мамином журнале отзыв человека, впервые попробовавшего ледяной сидр. «Всего один глоток, — писал он, — и я ощутил, как вкусовые рецепторы просто взрываются во рту! Сразу захотелось сделать еще один и еще! А какое сочное послевкусие!»

Но для большего вкусового эффекта я решила скомбинировать этот подход с методом криоконцентрации. Для чего мы снова заморозили отжатый сок, а затем эти огромные глыбы льда поставили постепенно оттаивать, сливая жидкость в заранее заготовленные чаны — в результате чего получили еще более концентрированное сусло, в котором по максимуму были сосредоточены все нужные нам кислоты, сахара и ароматы. Оставшиеся же ледышки, состоящие практически из одной воды, просто выкинули прочь.

Потом стартовал привычный процесс брожения. Причем на сей раз у меня уже были готовые дрожжи, и именно благодаря им мы и смогли запустить ферментацию, так как из-за заморозки плодов почти все дикие дрожжи, на которые я полагалась при производстве обычного сидра, на них погибли.

Дальше пошла привычная эпопея: мы снимали сусло с осадка, переливали, снова снимали, и так далее. Когда же брожение полностью остановилось, еще раз перелили сидр и оставили его на созревание — выдерживаться ему предстояло много месяцев. Как было написано в том же памятном журнале: «Главное, помнить о золотом правиле: сидр делает себя сам, вы только не мешайте ему».

За это ледяное яблочное вино, ощутимо более крепкое, чем простой сидр, я собиралась драть с аристократов втридорога. Во-первых, продукт обещал получиться премиум-класса. Во-вторых, трудозатраты были очень велики, а самого айс-сидра выходило не так много — по моим подсчетам на приготовление одной бутылки такого напитка уходило не меньше семидесяти яблок.

Значит, решила я, сделаем его суперэлитным. Пусть король и его придворные раскошеливаются — и щеголяют друг перед другом бутылками моего сидра, как бриллиантами на своих платьях и шляпах.

Впрочем, заботы заботами и труды трудами, а было и еще кое-что, чем мы все жили эти недели.

Находясь в поместье своего батюшки, Аделин де Граммон произвела на свет ребенка, и, как ни странно, после этого ее дело — по крайней мере, на ближайшие несколько лет — разрешилось самым благоприятным образом. Ребенка ей разрешили воспитывать самой, так как родила она… девочку. Сами понимаете, столь бесполезное существо, как девчонка, не было нужно ее отцу, посему графиню пока что оставили в покое. Потом, конечно, к этому вопросу придется вернуться, но в ближайшие годы ни Аделин, ни ее дочке ничего не грозило.

Все это мы узнали из писем графини де Граммон, и даже разок навестили молодую маму в доме ее отца.

Вскоре после Аделин разрешилась от бремени и герцогиня Мадлен Савойская. Она тоже привела в этот мир девочку, которую назвали Элеонорой. По этому поводу его светлость устроил большой праздник, и, к моей радости, многочисленные застолья не обошлись без набирающего популярность сидра графства Ла Фер. Но, видимо, герцог был уж очень счастлив получить жену обратно в свое полное мужское распоряжение, потому что через полтора месяца после праздника стало понятно, что ее светлость опять на сносях…

Наша Каролина тоже времени даром не теряла!

Еще на Рождественском балу стало ясно, что все эти вольты и сарабанды с тетушкиными внуками, так и жаждут перерасти в нечто большее. А уж когда сестренку похитили и оба верных рыцаря кинулись ей на выручку… Ну как в таких условиях не расцвести самым светлым чувствам у двух неискушенных юношей и одной романтичной девушки?! Интрига заключалась лишь в том, кого из братьев предпочтет Каролина.

И вот спустя пару месяцев и пару тонн писем, сестра определилась. Мы с тетушкой Флоранс откровенно делали ставки, но, увы, я позорно проиграла. Почему-то я была уверена, что Каролина не устоит перед бравым морским офицером, наследником графства дю Жене, однако права оказалась мудрая графиня де Шайи, ставившая на скромного Рене.

— Почему все-таки он? — тщательно пряча улыбку, спросила я у Каролины, когда мы, сидя у разожженного камина, обсуждали ее помолвку.

Сестра неожиданно тяжко вздохнула:

— Ох, Лаура, за последнее время произошло столько потрясений… Знаешь, я вдруг поняла, что хочу тихой, спокойной жизни. А с военным это просто невозможно. Рене, по крайней мере, гораздо чаще будет дома.

Я смотрела на нее и подмечала крохотные детальки, не замеченные мной ранее: из глаз Каролины ушла всегдашняя рассеянность, в движениях появилась некоторая сдержанность, она теперь меньше болтала по пустякам и больше начала уделять внимание делам насущным… И тут я тоже кое-что поняла.

Моя сестренка наконец-то повзрослела.

А я… А что я? Мы с Анри писали друг другу каждый день, и каждый день приближал нас к долгой разлуке. Единственное, что я могла сделать, это молиться о том, чтобы Бог не лишил его Своей милости.

И я молилась.

Вот так мы и дожили до Весеннего бала. После которого герцог де Монморанси намерен был отбыть к месту грядущих военных действий.

С ним отправлялся и Анри.

[1] Фризская лошадь — порода, выведенная в Нидерландах и известная со Средних веков.