Наследница замка Ла Фер

9.3

После этого рассказа я сделала единственное, что мне пришло в голову, — попросила служанку принести второй бокал, плеснула в него из тетушкиного кувшинчика и совершила хороший глоток. В конце концов, нужно было как-то пережить все свалившиеся на меня откровения.

Увидев это, графиня Флоранс де Шайи задорно, совершенно не по-старушечьи улыбнулась и отсалютовала своим бокалом в ответ.

— Невероятная жизнь, — произнесла я, с восхищением глядя на тетушку.

Теперь, когда я знала, кто она такая, я обратила внимание на то, что не замечала раньше. Как ровно наша старушка держит спину, какие скупые, но элегантные у нее движения и как действительно похожи ее черты на те, что обычно преобладают у жительниц средиземноморья — высокие брови, длинный нос с горбинкой, немного вытянутое узкое лицо.

— Но она уже почти прошла, — небрежно качнула рукой тетушка. — А вот у некоторых только начинается. И очень любопытно, что эти некоторые собираются с ней делать. Значит, говоришь… сидр?

Я вспомнила тот разговор за обедом и кивнула.

— Да. Пока это единственное, что может принести нам доход. Ну, как я вижу. Угодья у графства теперь маленькие, сильно не развернешься, сад же способен произвести много плодов. Но если просто продать яблоки, они не дадут желаемой прибыли. А вот хорошее вино из них — вполне на это способно.

— Но — хорошее, — уточнила графиня. — Та бурда, которую обычно пьют крестьяне, не вызывает у меня никакого восторга.

— Мне кажется, я знаю, как сделать неплохой сидр. То, о чем я сказала тогда, за обедом, правда. Я в самом деле могу попробовать создать нечто новое, особенное, а главное — вкусное.

— Хм… И что тебе для этого нужно?

Я задумчиво отпила из бокала и стащила у тетушки из-под носа давно соблазнявшую меня клубничину.

— Сейчас — большой пресс для яблок, и, наверное, лучше не один. Затем — люди… В деревне все и так заняты под завязку. Я, конечно, могу согнать их на сбор яблок, но это будет август — пора всеобщего урожая, они и так в этот период наверняка все носятся в мыле.

— Носятся в мыле? — повторила тетушка и усмехнулась: — Забавное выражение, я его запомню.

М-да, расслабилась ты Лариса-Лаура, нужно тщательней за речью следить.

— Потом — собственно процесс изготовления сидра. А если у меня все получится, нужно будет его как-то… — я замялась, подбирая аналог к слову «рекламировать», — …сделать широко известным за пределами графства.

— Давильня для плодов у тебя есть? — деловито осведомилась старушка, не отставая от меня по части наслаждения ягодами и белым вином.

— Вроде есть, как мне сказали, но я еще не видела, в каком она состоянии.

— А людей, стало быть, потребуется нанять либо у соседей, либо в городе, так?

— Угу. Вот только на какие деньги? Не уверена, что они согласятся работать за будущую призрачную прибыль от продажи сидра. Я, конечно, надеюсь, что у меня все выйдет, но не могу железно это гарантировать. Мало ли какие препятствия возникнут, о которых я сейчас даже не подозреваю.

Графиня де Шайи достала откуда-то из складок платья черный, в цвет своего одеяния, веер и принялась неспешно им обмахиваться.

— Тут, девочка, я, вероятно, смогу тебе помочь, — сказала она после долгой паузы.

— Помочь? — удивилась я. — Но как? Чем?

— Тебе ведь нужны будут звонкие экю, чтобы расплатиться ими за пресс и работу.

— Да, но… при всем моем уважении, вы же не достанете их из воздуха. Вы, как я понимаю, лишились почти всего состояния, после того, как... — Я смутилась, не желая напоминать старушке о печальных днях ее заточения в монастыре. — Простите.

Однако тетушка ничуть не расстроилась. Она сделала мне знак, и я наклонилась к ней поближе.

— Девочка, я ведь в своей жизни не с бедными бродячими менестрелями дело имела. Те, кого я любила и одаривала любовью, знали толк в том, чем можно порадовать женщину. — Тетушка Флоранс подмигнула мне: — Ты же не думаешь, что я растранжирила все их щедрые знаки внимания?

— А… как?.. — только и смогла выдавить я.

— Пф! Как будто долго сделать надежные тайники, ну право слово. — Она демонстративно закатила глаза. — Я, конечно, не была уверена, что они мне еще когда-либо понадобятся, даже завещание написала, чтобы после моей смерти все это досталось Марии. Но раз уж Господь в милости Своей дал мне возможность прожить остаток своих дней не в четырех каменных стенах, почему бы не воспользоваться сбережениями, чтобы сделать эту жизнь более комфортной? Розитта отменно готовит из тех продуктов, что у нас есть, но я двадцать лет провела на весьма скудном меню и предпочла бы сейчас его разнообразить. Да и наряд бы сменила.

Я улыбнулась, отметив, что тетушка сказала «у нас». Не «у вас», не «в замке», не «тут». Мне показалось, это означало, что сегодня она приняла меня и Каролину, как свою семью.

— А что с вашей дочерью? — спросила я. — Она знает, что вы уже покинули монастырские стены?

Графиня покачала головой.

— Насколько мне известно, нет.

— Тогда давайте скорее сообщим ей! Вы же так давно не виделись.

— Сообщим, — согласилась старушка. — Надеюсь, она еще помнит свою мать…

Ее глаза подозрительно блеснули влагой, и она отвернулась от меня, делая вид, что рассматривает что-то вдалеке.

Я помолчала, не желая влезать в тетушкины мысли, лишь произнесла тихонько:

— Уверена, что помнит, уверена.

— А еще, девица де Ла Фер, тебе придется как-то разобраться с сестрой, — сказала старушка Флоранс, вновь поворачиваясь ко мне. — Ты правильно делаешь, что не доверяешь этому ледяному графу. Я знавала его отца, и по тому, что я наблюдала в течение последних дней, смею считать, что и сынок недалеко от него ушел. Такой же обаятельный, неотразимый и… абсолютно беспринципный. Он может доставить Каролине, да и тебе, много проблем.

— Осталось придумать, как втолковать сестренке, что когда мужчина говорит «люблю», он вовсе необязательно имеет это в виду, и уж тем более — собирается жениться, — вздохнула. — Хорошо хоть вся эта братия уже покинула замок. Пока опасности нет.

Графиня неопределенно пожала плечами:

— Прямо сейчас — нет. Однако посмотрим, что принесет нам будущее.

— Посажу Каролину за чтение отдельных глав Священного Писания, ей не повредит, — буркнула я, чем опять развеселила тетушку Флоранс.

— Да вы и за собой поглядывайте, юная мадемуазель, — произнесла она, кидая на меня многозначительный взор и подливая себе вина.

И почему-то после этих слов я вспомнила ивы по берегам черного пруда.