Развод с тираном

21.4

И снова за окном мелькает зимний городской пейзаж, а внутри салона царит мёртвая тишина. Кажется, ещё более плотная и давящая, чем до этого.

Тонкий момент с положительными воспоминаниями остаётся там же, в ресторане. Будто и не было его.

И от этого ещё горше.

Мне так этого не хватает.

Очень не хватает.

Наверное, поэтому я позволяю Олегу помочь мне выбраться из машины и не отбираю в этот раз у него свою руку так сразу. И конечно, он это замечает. Сжимает мои дрожащие пальцы крепче.

— Принцесса… — начинает, но я его тут же обрываю.

— Не надо. Не говори ничего, — прошу. — Спасибо за приятный вечер, но я лучше пойду. А ты не провожай, ладно?

Олег усиливает хватку, но кивает, отступает. А стоит его пальцам разжаться, как на глаза слёзы набегают.

Столько времени прошло, а мне всё так же больно. Всё так же не всё равно на его близкое присутствие. В глубине души что-то до сих пор толкает поддаться искушению и обнять его. Но я не смею. Отворачиваюсь и иду к подъезду. Но каждый шаг, как по минному полю. Неуверенный, осторожный, с раздумьями о возвращении.

Не возвращаюсь. Гордость довольно урчит, а сердце болезненно стонет. Под этот аккомпанемент я и вхожу в подъезд.

Лифт оказывается на верхнем этаже, а потом приходится немного подождать. И это ожидание хуже всего на свете. Потому что я зачем-то думаю о том, уехал Олег или ещё нет. Может быть стоит на месте, как и я, мечется в сомнениях. Хотя чего ему метаться? Я его не предавала. У него всё легко и просто. Ему нечего бояться.

Это только я… ненормальная, раз, после всего, позволяю себе думать о возможности его прощения.

Глупость такая!

Слава богу, лифт приезжает, и я спешу войти в него и нажать кнопку верхнего этажа.

Вот и всё. Больше никаких метаний. Путь отрезан.

Разум топит облегчением. А я решаю, что больше ни за что на свете никуда с Олегом не пойду. Может только лет через двадцать. Когда всё точно забудется, а чувства окончательно утухнут.

Да, так будет лучше всего.

С губ срывается горький смешок. А затем, я им почти давлюсь. Вместе с тем, как только что закрытые двери вдруг раскрываются обратно, а в проёме я вижу массивную фигуру мужа.

О, нет!

Можно не сейчас?

Не тогда, когда я так уязвима.

А он выглядит так, будто собирается решать вопрос жизни и смерти.

Олег тяжело дышит, а в синем взоре светится непривычный страх. Он шагает внутрь, и я невольно отступаю от него. Сама себя загоняю в ловушку. Двери закрываются, а кабина начинает своё плавное движение вверх. И в этом замкнутом маленьком пространстве мы оказываемся слишком близко друг к другу. Я едва вздохнуть теперь могу, чтобы не задеть его.

Эх, надо было грузового дожидаться. Там хоть площадь больше. Просторнее. Тем более, Олег и не думает облегчать мне жизнь. Придвигается ближе.

— Что тебе нужно?

Голос звучит тихо, даже излишне, но Олег различает. С шумом втягивает в себя воздух, а затем резко выдыхает его сквозь зубы.

— Я… я хочу кое-что сказать, принцесса. Можно?

Нет!

На деле зачем-то согласно киваю.

Олег повторно шумно выдыхает. На этот раз с облегчением. Но заговаривать вновь не спешит. Сперва подхватывает прядку у лица и отводит её назад.

— Ты такая красивая, — шепчет с болью. — Красивее, чем когда мы познакомились.

Я дрожу. И уже едва-едва сдерживаю слёзы.

За что он так со мной?

Я хочу отвернуться, чтобы спрятать свои эмоции, а он обхватывает ладонью моё лицо и притягивает меня к себе. На макушке чувствуются его губы.

— Прости меня, — продолжает уже из этого положения. — Я знаю, что после всего, что я сделал, ты не обязана прислушиваться ко мне. Я не прошу поверить мне снова, тем более сейчас. Я понимаю, что я разрушил то, что между нами было, и понимаю, что доверие не возвращается по щелчку. Понимаю и то, что может быть оно вообще никогда не вернётся. Я знаю, что ты имеешь полное право не хотеть меня видеть рядом с собой. И я это принимаю. Но я прошу дать мне возможность быть в твоей жизни. Не как мужу. Не как человеку, которому ты что-то должна. Как отцу нашей дочери. Как мужчине, который будет рядом, когда трудно. Который не уйдёт.

— Олег…

— Даже если ты уже никогда не скажешь мне “Да”. Я этого и не жду. Я не буду давить. Не буду требовать. Не буду торопить. Даже если это будет — просто рядом. Даже если это будет на расстоянии. Я просто хочу остаться, принцесса. Я не прошу шанса всё вернуть. Я прошу шанса остаться рядом и доказать, что я способен быть лучше.

Он говорит быстро, на эмоциях, немного сумбурно, запинаясь, срываясь на хрипотцу, местами путаясь, местами неправильно строя предложения. Но, кажется, впервые за всё время искренне, от всей души. Не для того, чтобы успокоить меня, потому что так надо, или потому что я этого жду. Я не ждала. Никогда. Но именно сейчас поняла, что в самом деле мне не хватало этих его слов. Что он осознал свою ошибку. По-настоящему. Прочувствовал.

Это не значит, что я прощу. Но от этих слов в душе что-то светлое поселяется. Душащее меня всё это время чувство обиды и напряжения потихоньку отпускает, позволяя сделать долгожданный полный вдох. А вместе с ним я всё-таки даю волю слезам. Больше не получается их сдерживать. Не сегодня.

— Я тебя люблю, принцесса.

И я окончательно срываюсь в рыдания.

Олег прижимает меня к себе ближе, поднимает на руки, но я уже не реагирую. Меня прорвало. Наконец-то, по-настоящему, наизнанку. Всё, что я копила в себе. Всё выходило с этими слезами.

Я не помню, как мы вышли из лифта, как оказались дома, что говорила мама, если говорила. Но я отчётливо помню, как меня крепко и сильно прижимал к себе Олег, даруя мне давно позабытое чувство защищённости. До тех пор, пока я не засыпаю. Опустошённая, но спокойная.

Если бы я только знала, что это затишье перед бурей. Что спустя две недели я окажусь в ещё большем аду, чем прежде.

Он настаёт вместе со звонком от мамы, когда я оставляю с ней дочь, чтобы сходить на плановый осмотр к гинекологу.

— Регин, она пропала, — сходу выпаливает мама, едва я беру трубку.

— Кто? — переспрашиваю.

— Злата. Её забрали!