Развод с тираном

Глава 18

— Господи, какая же она красивая! — выдыхает мама, умилительно глядя на Золотинку. — Да, моя хорошая? Ты у нас самая-самая красивая! Булочка наша. Вы посмотрите, какие щечки. У кого такие щечки? У нашей золотинки…

И так уже пятнадцать минут.

Ещё немного и начну ревновать, ей-богу. Не маму, конечно же. Злату. Что она так долго находится вне моих рук и совершенно не против этого.

Да что там я! Сидящий рядом на диване Олег тоже нетерпеливо посматривает в сторону моих родителей.

Они сидят напротив нас, сюсюкая малышку, и, кажется, давно забыли о нашем присутствии в их доме.

М-да…

Провожу пальцем вдоль виска и улыбаюсь, глядя на них.

Я скучала. Безумно. По их теплу, улыбкам и нежности. По ощущению: я дома.

Золотинку выписали ещё позавчера, но до моих родителей мы добрались только сегодня. Переезд из больницы домой дался тяжело. Смена обстановки ей не понравилась. А ещё я съела что-то не то, по всей видимости, потому что у неё начались колики. Может чай имбирный так отразился на ней, а может щи. Капуста. Не знаю. Но мы не спали всю позапрошлую ночь. Но сейчас вроде всё хорошо. И дочка разглядывает моих родителей во все глаза, не мигая. Но не плачет, что радует. Наверное, тоже чувствует их любовь, как я.

Но ещё немного и я в самом деле начну ревновать к ним мою золотинку. Хотя это больше похоже на страх. Вдруг родители что-то не так сделают, и ей станет плохо? Вдруг уронят, ушибут.

Глупые мысли. Вот совсем. Но это что-то глубинное. Я понимаю умом, что просто накручиваю себя. А оно всё равно лезет в голову.

— Ей пора отдохнуть, — сдаётся первым Олег.

Фактически отбирает у мамы дочь, нежно прижимая к себе. Укрывает своими руками так, что её почти не видно за ними. Я улыбаюсь на эту трогательную бережливость.

Парадокс, блин.

Мама держала золотинку, и я вся как на иголках находилась всё это время, хотя в ней сомневаться точно не стоит. А вот Олег держит её, и моё материнское сердце спокойно. Оно уверено, что отец никак не навредит своей дочери. Хотя тому стоит доверять меньше всех.

— Прям как Кощей над златом чахнет, — ворчит папа. — Слышь, зятёк, руки-то ослабь, а то ребёнок задохнётся от такой заботы.

Хмыкаю, но не влезаю.

— Не задохнётся, — ворчит Олег, едва не скривившись на папино “зятёк”.

Но перекладывает Золотинку иначе. Теперь её видно всем нам, а не только ему.

— И часто он так? — уточняет папа у меня.

Я пожимаю плечами.

— Постоянно.

И снова улыбаюсь, да.

Мне хорошо.

Моя дочка здорова и активно набирает вес. Такими темпами, к концу года должна сравняться по параметрам с доношенными детьми.

Меня даже больше не напрягает постоянное присутствие Олега рядом с нами. Он, кстати, решил продлить себе отпуск. Но в этом есть свой плюс. Я могу тихо-мирно наслаждаться материнством, не отвлекаясь на бытовые мелочи. Он их все быстренько решает за меня. Детскую к выписке и ту сам подготовил. Для этого ему пришлось оставить нас в больнице на две ночи. Но это не помешало ему присутствовать в нашей жизни по телефону. Днём почти всё время по видеозвонку общались, а ночью он писал до тех пор, пока меня просто не рубило от усталости.

Я бы могла проигнорировать, но… он так старается для дочери. Всё для неё делает. Искренне. С заботой о ней. И это против воли подкупает. Гораздо больше, чем все те охапки цветов, что я получаю от него ежедневно каждое утро. И не только их. Стоит мне задержать на чём-то взгляд дольше пяти секунд, и это что-то тут же оказывается у меня в руках. Мы пока к родителям ехали, я увидела баннер с рекламой известной марки телефона. Теперь он лежит у меня в сумочке, и я банально не знаю, что мне с ним делать. Потому что мне и старого за глаза хватает. А на просьбу перестать так делать, Олег лишь улыбается и пожимает плечами.

В общем, когда мой муж говорил, что не сдастся и вернёт меня, я не думала, что это будет носить настолько масштабный характер. Я уже даже подумываю, а не попросить ли мне родителей пожить у них пару дней вместе с малышкой. А что? Мы давно не виделись. И им тоже не терпится выпытать у меня подробности случившегося между мной и Олегом. Тут я врать не стала, сказав, как есть. Я обиделась на него и сбежала. Единственное, не стала вдаваться в подробности, на что именно я обиделась. Родители, конечно, поняли, что это не просто моя блажь, но расспрашивать дальше не стали, благоразумно оставив это на более приватную встречу, без Олега. Или же решили попросту не вдаваться в подробности, предоставив нам с ним самим решить свои проблемы.

Мама с папой в принципе не из тех, кто лезут в чужую душу. Даже если это душа их ребёнка. В конце концов, это моя жизнь, моё право, и, если захочу, я сама приду и расскажу им обо всём. До тех пор они будут делать вид, что всё хорошо, и подпитывать этой верой и меня. И за это я их люблю по-особенному сильно. Да и зачем им в это вникать? Раньше не сказала и теперь не собираюсь. Меньше знают, крепче спят. Тем более, вот она я — живая и здоровая. Остальное не важно.

К тому же уже вскоре нам приходится срочно уйти. У Олега что-то стряслось на работе.

Обидно, но ладно. Теперь я в городе и смогу видеться с родителями в любое время дня и ночи, так что не спорю.

А уже вскоре мы несёмся в сторону пригорода.

Даже интересно, что за дело такое у моего мужа в том месте…