Развод с тираном

14.6

Георгий Вениаминович стоит на пороге, опираясь обеими руками на выставленную перед ним трость. Высокий, широкоплечий, величественный мужчина в чёрных брюках и сером свитере с высоким горлом. И не скажешь, что ему давно за семьдесят. В синих глазах, как у Олега, твёрдость и сталь. Непоколебимая уверенность в своих словах и действиях. И пугающая жёсткость в крепко сжимающих наконечник трости ладонях. Пока мои собственные уверенно толкают от себя его внука. Тот, конечно же, опять не ведётся. Покоящиеся на моих бёдрах ладони, притягивают ближе к нему. В отличие от меня, Олега данная ситуация нисколько не смущает. Ещё и одаривает старшего из нас недовольным взглядом.

— Не думал, что ты уже вернулся, — выдыхает хмуро, не спеша меня отпускать.

— Как посмотрю, вернулся не я один, — с сарказмом отвечает Георгий Вениаминович.

Сканирующий тяжёлый взгляд скрещивается на мне. Касается моего живота. В глазах вспыхивает вопрос. Но вслух, слава богу, ничего не спрашивает. Как и Олег не спешит ничего пояснять.

— Как видишь, — единственное, что отвечает.

— Новые проблемы будут? — выгибает бровь хозяин дома.

Спрашивает у внука, а смотрит по-прежнему на меня. И я бы сама ответила, да Олег не оставляет возможности, опережает:

— Нет. Проблем больше не будет.

Громкое заявление, но не спорю. Да и муж задерживаться в кабинете более не намерен. Стаскивает меня со стола, поправляет одежду, поднимает на руки и уносит в коридор под пристальный взор его деда. Я на того вовсе стараюсь не смотреть. И дело даже не в стыде. А просто… Я же в самом деле почти сдалась на эмоциях! Ещё немного и повернуть назад было бы уже невозможно. А мне нельзя, между прочим. Но едва ли я в тот момент помнила о чём-то таком. Так что это даже хорошо, что Георгий Вениаминович пришёл именно сейчас, а не позже.

Как меня вообще так занесло на виражах?

Я же приехала на эту встречу с чёткой целью — договориться и окончательно разойтись по разным углам. А вместо этого опять отношения с этим подонком выясняю.

Идиотизм!

Что хуже всего, пока он несёт меня на руках наверх, в спальню, я и мысли не допускаю о сопротивлении. Уткнувшись в крепкое плечо, просто жду, когда мы останемся вновь наедине.

Белоснежный ковёр глушит тяжёлую поступь Олега. В высокие окна льётся дневной свет, освещая нам путь. Поднявшись по лестнице на третий этаж, мы попадаем в длинный коридор со множеством дверей.

Какое же всё-таки огромное поместье…

Я здесь была не единожды, но всё равно каждый раз удивляюсь масштабу данной конструкции. Не особо понимаю, зачем нужен такой огромный дом, особенно, если живёшь один, но каждому своё.

Мы проходим почти до самого конца, прежде чем Олег тормозит у резной двери справа.

— Откроешь? — кивает на золотую ручку в цвет узоров белого полотна.

Молчу. Но просьбу исполняю. Под мигающий красный индикатор камеры в углу мы проходим внутрь, попадая в просторную гостиную. Через тонкий тюль пробивается свет, оставляя едва заметные росчерки среди мебели из светлого дерева. У окна стоит маленький круглый столик и два кресла. У стены — диван и ещё один столик со стулом. Есть здесь камин. И ещё одна дверь. Открытая. За ней располагается спальня. Туда-то мы и идём дальше. В ещё одну просторную комнату с огромной кроватью по центру, укрытую тяжёлым балдахином. Но я знаю, что под ним есть ещё одна занавеска — тонкая, воздушная, прозрачная. Летом она красиво колышется на ветру, что заливается в открытые окна. Такие же высокие, как в гостиной. У одного из них так же стоит чайный столик и два удобных стула. Когда мы бывали здесь раньше, я любила завтракать за ним.

Жду, что теперь наконец обрету свободу, и можно будет обсудить, как быть дальше, но Олег не тормозит. Идёт дальше. Заносит меня в новое помещение — ванную. А дальше я только пискнуть успеваю, как его губы опять обрушиваются на мои. Вместе с тем с плеч ползёт моё пальто.

Ну да, теперь нам уж точно никто не помешает, можно не церемониться. Да и я же сама дала зелёный свет на все его действия, когда ответила на поцелуй в кабинете. Но тогда я была не в себе, а теперь мой разум ясен.

— Нет, — выдыхаю, уворачиваясь от его действий. — Не смей.

На удивление слушает. Замирает. Синие глаза впиваются в мои. С требованием. С жаждой. С желанием. Смотрят так, как когда мы только встретились. Как если бы их обладатель всё ещё любил меня. Вот только на деле никогда этого не было. Олег просто позволил так думать. Позволил верить, что такое возможно. И теперь… это просто чистой воды эгоизм. Победная зарубка в изголовье кровати. Ему надо победить. Иначе он не умеет. Когда-то мне это казалось милым. Мужчина, который никогда не сдаётся. Умело добивается поставленной цели. Только тогда он учитывал моё мнение и мои желания. Сейчас же просто берёт, потому что может.

— Отпусти меня.

На этот раз я не требую. Не грублю. Я прошу. И пусть в его глазах это выглядит слабостью. Неважно. Лишь бы перестал давить на меня, дал долгожданную свободу. Потому что я не смогу так жить. Иначе бы не сбегала. Не рисковала собой и Златой. Потому что лучше в самом деле умереть, чем жить с тем, кому ты не нужна. Кто видит в тебе обыкновенный трофей.

— Нет.

Не ответ. Приговор. Прикрыв глаза, я отворачиваюсь от него. Больше не спорю. Что толку, если всё равно будет по его?

Мужские руки ложатся на моё лицо. Не вижу, но чувствую, как он склоняется ниже. Дыхание обжигает губы.

— Я бы хотел на самом деле. Давно бы избавился от всего этого, если б мог, — шепчет хрипло. — Но я не могу, принцесса. Лучше сдохнуть.

— Тогда я же тебя и убью, — обещаю тихо.

Глаза тоже открываю. И тут же замираю. На губах Олега играет улыбка. Мягкая. Нежная. Манящая. Такая, что дышать тяжело становится. В груди сдавливает. Сильно. До боли. Слишком знакомое выражение сейчас царит на его лице. Он так смотрел, когда я ещё верила в его любовь. До того, как узнала о предательстве. До того, как предала сама.

— Нет, — улыбается шире, приглаживая мои волосы. — Не убьёшь.

Ласковые действия только усиливают болезненное ощущение в груди.

— Всё ещё сомневаешься во мне? — усмехаюсь горько.

— Нет, — повторяет он всё с той же улыбкой. — Просто нельзя убить дважды. Я уже мёртв, принцесса. С той минуты, как ты ушла.