Развод с тираном

2.3

Яркий маленький огонёчек будто только того и ждёт, шустро принимается уничтожать тонкий шёлк постельного белья, разгораясь с каждым пройденным мгновением всё больше. Я заворожённо наблюдаю за ним, позабыв на некоторое время, что собиралась делать — так красиво пылает оранжевое пламя на постели, постепенно расходясь в ширь. С балкона задувает ветерок, подпитывая и заставляя его танцевать ярче прежнего. Правда этого оказывается маловато, чтобы разгорелся настоящий пожар в краткий срок, поэтому я поджигаю ещё несколько спичек и бросаю их уже в другие углы комнаты. Две отправляются в гардеробную.

Да-а, вот теперь идеально!

С улицы доносятся голоса идущей мимо охраны, и я спешу поскорее покинуть опасное место. Выскальзываю из комнаты, наполненной едким дымом и спешу добраться до выхода на террасу с другой стороны дома. Оттуда можно спуститься на землю, благодаря огромному и прочному плющу, служащему украшением внешним стенам.

Хвала дизайнеру, который придумал его здесь вырастить. Да ещё с помощью деревянной решётки. Она тонкая и слегка шатается, но и я не вешу так чтоб много. Должна выдержать. Но рюкзак на всякий случай я отправляю в полёт до земли отдельно от себя. Тот попадает на цветочную клумбу, сминая стройные стебли пышных пионов, и я мысленно прошу у них прощения. Ещё через миг мне становится не до них — за углом слышатся выкрики охраны, заметившей устроенный мной пожар. Времени в обрез. Об осторожности думать тоже поздно. Если не сбегу сейчас, другой шанс не скоро представится.

— Регина! — слышится приглушённое голосом мужа.

Кажется, до него тоже новость дошла…

Ну, была не была!

Тонкая решётка под моим весом шатается и скрипит, но выдерживает. Я как могу быстро переставляю ноги-руки, облегчённо выдыхая, когда оказываюсь на земле. Подхватываю рюкзак и бегу в противоположную от пожара сторону. Вглубь сада. Туда, где есть выход в лес. Маленькая калитка тоже охраняется, в том числе и псами, но пожар собирает всех у дома, а собаки за три месяца достаточно ко мне привыкли, чтобы не реагировать. Единственный непродуманный момент — калитка заперта на электронный замок. Я дёргаю её снова и снова, чувствуя злое отчаяние.

Ну нет! Давай же, миленькая, открывайся! Хорошая моя, красивая калиточка! Помоги мне! Умоляю!

Но та, как истинная женщина, верна лишь тому, у кого есть ключ от её сердца.

Чтоб её!

Пинаю глупую дверь ногой.

Так, ладно, не время сдаваться. Выход есть. Не может не быть. Мне бы на ту сторону перебраться, а там девчонки на машине подберут. Может через забор попробовать перелезть? Высоковато, конечно, но если хорошо разбежаться, то можно зацепиться за край, а дальше дело техники, чтоб подтянуться. Прыгать оттуда потом, правда, будет неприятно, но ничего, вспомню уроки погибшего брата. Он всегда говорил, что страх лишь в наших головах. И сейчас я повторяю эти слова себе снова и снова, пока отхожу подальше от стены.

"Отключи мозг и делай. Твоё тело может куда больше, чем ты думаешь", — бьёт в разуме голосом Славки.

Может. Да, может. И я смогу.

Вдох-выдох, вдох-выдох.

Главное, оттолкнуться посильнее от земли, и…

— Куда-то собралась, принцесса?

В следующее мгновение я лечу, схваченная за рюкзак на спине, назад. Прямо в объятия Олега.

Вот же чёрт! Не успела.

Синие глаза прожигают меня злостью и ненавистью, а стоит мне пошевелиться, как руки обращаются в стальной капкан.

— Пусти, — принимаюсь крутиться туда-сюда.

Отпускает. Но лишь затем, чтобы развернуть меня иначе. Ну, как развернуть… Одним рывком дёргает. Грубо. Резко. Его пальцы впиваются в мои плечи по новой, как сталь, которая норовит вскрыть и забраться под кожу. Муж и сам выглядит так, будто вот-вот сейчас сорвётся и ударит.

— Что? — вскидываю подбородок повыше. — Сказала же, пожалеешь и уйду. Не так, так иначе.

Синий взор практически чернеет, такой тьмой и обещанием возмездия наполняется.

— Идиотка безголовая! — цедит сквозь зубы зло Олег, встряхивая меня.

Я же сосредотачиваюсь на потемневших и частично сгоревших рукавах его белоснежной рубашки. Он в огонь что ли бросился? Зачем? Смотрю на него в настоящем недоумении. Не решил же он в самом деле, что я себя сжечь собираюсь? Я, конечно, дура, как показала практика, но точно не идиотка. Хотя муж точно решает иначе.

— А если бы свою тупую задницу заодно подпалила? Что тогда?! — продолжает злиться. — Жить надоело? Так ты мне скажи, я тебя придушу или утоплю нахрен!

Снова встряхивает.

— Да лучше и впрямь сдохнуть, чем с таким подонком жить, как ты… — огрызаюсь.

Ну а чего он меня, как куклу трясёт то и дело?

Да и договорить не удаётся. На горле смыкается его пятерня. Сжимает. Перекрывает доступ к воздуху. Притягивает ещё ближе к мужчине.

— Я тебя, мать твою, к кровати привяжу. И через трубочку кормить буду. Ты у меня не то что свежий воздух, даже окна открытого больше не увидишь. Чтоб больше такие номера не выкидывала, поняла, дура ты безмозглая? — уже откровенно рычит, как неандерталец.

Ей-богу, ещё немного и в самом деле поверю, что он за меня испугался. Хотя о чём это я? Не за меня, за наследника своего. Почему, кстати, решил, что это непременно будет сын? А если дочь? Впрочем, не важно. Причём вообще всё. Внутри дома вдруг что-то хлопает. Да так громко и неожиданно, что я невольно вздрагиваю и ближе к Олегу шагаю.

Что это было?