Развод с тираном

9.3

Олег

Я не могу дышать. Каждый вдох, как удар тупым ржавым ножом в грудину. Пустота в доме душит. Глушит. Выворачивает нутро.

Она ушла.

Липкое мерзкое осознание приходит в первую же минуту, едва просыпаюсь и вижу давно остывшую, чуть смятую подушку рядом с собой. Поначалу надеюсь, что это просто очередной виток моей паранойи. Я ведь не из тех, от кого можно уйти. Дом охраняется по всему периметру. Нет ни единой, даже самой малейшей области жизни моей жены, которая бы являлась не подконтрольна мне. Я знаю о ней всё. Знаю, чем она дышит. Знаю, как она мыслит. Знаю, что ей нравится. Знаю обо всём, что дорого ей. Знаю, с кем она общается. Знаю, на что она способна.

Кто-то скажет, у меня сдвиг по фазе.

Так и есть.

И я не я, если позволю ей уйти.

Это невозможно.

Экранное время на телефоне показывает начало четвёртого утра. Скоро рассвет. И это не мой телефон. Её. То и даёт тупую, грёбаную надежду, что я не прав, и Регина просто проснулась, потому что ей понадобилось в ванную или спуститься вниз и попить.

Вот только ни в ванной, ни внизу её нет.

Во всём доме нет.

Она не могла уйти.

Но ушла.

Забрала с собой весь воздух. И смысл дышать.

Я иду по дому, как призрак. Уже знаю, что абсолютно бессмысленно, но всё равно ищу. Некоторых её личных вещей всё-таки не хватает. Забрала с собой. Камеры выключены. Охрана спит.

“Я тебя люблю. Я безумно тебя люблю…” — звучит в моей голове воспоминанием о ней, пока я включаю мониторы.

В ушах стоит эта её тихая хриплая исповедь, словно на самом деле моя принцесса всё ещё здесь. Перед глазами не тёмные мониторы. Раскиданные по простыне длинные светлые локоны, манящие собрать их в кулак и тянуть на себя, пока она с очередным протяжным стоном комкает пальчиками простыни, сжимая собой мой член так умопомрачительно тесно и жарко, что у меня темнеет в глазах. И то, как эти же светлые волосы липнут к разгорячённой коже, моему лицу и к её влажным губам, как сладко пахнут шампунем и кожей, а я впиваюсь в неё так жадно, будто завтра не наступит.

Оно и не наступает.

Не без неё…

Я будто застываю в моменте, пока запускается воспроизведение камер. Вполне ожидаемо они не показывают в итоге ничего из того, что могло бы помочь, тем более в самые ближайшие сроки. Лишь пустые коридоры и тёмные комнаты. Как отражение всего того, что во мне.

Полный мрак…

Лучше бы она меня пристрелила или отравила.

Всё лучше, чем как сейчас — стоять посреди комнаты, бездумно пялясь в бесполезную систему видеонаблюдения, как последний баран, и ощущать лишь то, как глубоко ширится дыра где-то в районе солнечного сплетения, не давая нормально дышать.

Не так всё должно было быть.

Совсем не так.

Зря я позволил себе расслабиться. Напрасно позволил себе обмануться тем, что у нас ещё может быть шанс, и она ещё сможет меня простить, что у нас всё ещё может быть, как прежде. Как тогда, когда моя жена ещё смотрела на меня и видела во мне что-то гораздо большее, чем я на самом деле заслуживаю. Когда я был готов весь мир положить к её ногам за один только этот её ясный, как утреннее летнее южное небо, взгляд.

Я и сейчас положу.

Или сожгу, если придётся.

Что угодно, только бы её вернуть…

Ни за что не отпущу.

Сам скорее сдохну.

Я так решил ещё в тот день, когда впервые увидел её. Ту, что перевернула весь мой мир одним фактом своего существования. А я не из тех, кто меняет решения. Все исключения можно пересчитать по пальцам.

И то, что теперь моя жена с этим не согласна…

Ничего не меняет.

Несправедливо?

Да, и такое есть. Притом с самого начала.

Вся моя жизнь — сплошная грёбаная несправедливость. Так что уж теперь? В мире таких ублюдков, как я, вообще ничего справедливого нет. Мой дед меня хорошо этому обучил, помог как следует усвоить с самого детства. Собственно, с этого всё и началось.

Жениться на той, кто ему больше по вкусу?

Похрен. Женюсь.

Многие так делают. Нет в этом ничего такого.

Главное, семейное достояние.

И чтоб дед гордился.

Не стоит разочаровывать этого человека.

Иначе так недолго разочароваться и самому. По-жизни. Дед скор на расправу. Сколотил семейный капитал Дубровских железной рукой.

Мне-то самому особо без разницы было, какими глазами смотрят на это другие. Главное, чтоб не выносила мозг и не путалась под ногами. Если как бонус — с более-менее симпатичной фигуркой, то и вовсе шикарно. И Ира, с которой я время от времени встречался на протяжении последних пяти лет, в этом плане всегда была очень удобной.

Удобной, но иногда с гонором.

Или же скорее, с полным отсутствием мозгов.

Потому дед мою любовницу и невзлюбил.

А потом я встретил её…

Регину.

И всё внутри меня пошло по швам.

Сначала я даже не понял, что происходит. Просто взгляд зацепился на какой-то очередной пафосно-выпендрёжной тусовке, куда большинство заявляется напомнить этому миру о себе. Ничего особенного на первый взгляд: всего лишь девчонка с глазами цвета утреннего неба, слишком честными для нашего грязного мира. Но эта девчонка смотрела так, словно видела меня насквозь. Не имя, не фамилию, не потенциал банковского счёта, не власть — именно меня. Пусть и того, кем я тоже по факту не являюсь. Если только где-то очень-очень глубоко внутри. Или же, вернее, хотел им быть когда-то. Когда ещё и сам был без багажа за душой. И от одного этого осознания становилось не по себе. Словно мне в черепушку раскалённый лом вставили и провернули.

Вот почему я выбрал именно её…

Нет, поначалу я ещё пытался отмахнуться. Сказать себе, что это ерунда, что пройдёт. У меня есть Ира. Удобная, проверенная, привычная. Я знал, чего ждать от неё, знал, как её держать, как откупиться от её обид, если что-то не так. С ней всё предсказуемо, ровно, без лишних драм.

Но стоило один раз услышать, как Регина смеётся, и я понял, что все остальные звуки в моей жизни до этого — просто шум.

Потому и не сказал то, что собирался ей с самого начала сказать…

Не решился.

Отложил.

Временно.

Но, как говорится, нет ничего более постоянного в том, что было временным и в процессе прижилось более чем удачно.

Так и со мной…

И сам не понял, в какой момент эта девчонка с глазами цвета утреннего неба окончательно выбила землю из-под моих ног, оставив меня, жаждущего её до ломоты в костях, куда больше увлекаться мыслью, что я обязан удержать её рядом любой ценой, чем всё рассказать. Неудивительно, что когда зашёл разговор о свадьбе, я даже не сомневался. Уже не дед решал. И не обстоятельства. Решал я.

И я сделал это.

Женился.

Забрал.

Присвоил.

И вот…

Я получаю в ответ ту же монету.

Удар под дых.

Она. Ушла.

Несмотря на то, как крепко я держал её ещё этой ночью. Несмотря на то, как она сама подставляла себя моим губам и жаждала так же сильно, будто ей тоже воздуха не хватает без меня. Несмотря на то, как её тело отзывалось на каждое моё движение, будто мы созданы друг для друга.

Она ушла.

А я задыхаюсь. Хочется выть, как зверь, у которого вырвали сердце. Хочется перевернуть и разломать весь этот дом к чертям.

Меня уже откровенно потряхивает от переполняющей ярости. Руки паршиво слушаются, когда прикуриваю прямо там, где стою, пока жду, когда моя охрана, наконец, очухается. Словно и руки не мои, а чужие, бесполезные, слабые. Я не привык к слабости. Никогда.

Я привык брать. Держать. Дожимать.

А сейчас я стою в собственном доме и понимаю, что всё, чем я жил, выскользнуло из моих рук, как вода сквозь пальцы. Всего за одну ночь.

Стоило лишь совсем чуть-чуть ослабить бдительность.

Моя жена тут же воспользовалась.

Обманула. Обвела вокруг пальца. Уела.

Не просто ушла.

Победила меня.

Эта мысль тупым сверлом наживую таранит виски, травит кровь, снова и снова разжигает такие жгучие волны ярости, что я и правда задыхаюсь, когда за спиной хлопает главная дверь дома, а я останавливаюсь на крыльце. Все “спящие красавцы” уже в сборе. Передо мной. Помятые. Мрачные. С полным осознанием того, насколько сильный за ними косяк. Уже завтра я избавлюсь от каждого. Но сперва… Сперва они всё исправят и найдут мне мою жену. Иначе не только они сами пожалеют.

Весь мир будет жалеть.