Развод с тираном

14.7

Не признание — чёткий выстрел в голову. Пронзает измученный мозг навылет, оставляя незаживающую рану. Она кровоточит и неприятно ноет. Я пытаюсь взять себя в руки, но с губ срывается судорожный всхлип. Его поглощает новый поцелуй. Лёгкий, почти невесомый, заставляющий сердце сбиваться со своего ритма. Один раз. Второй. Третий. Снова и снова. Бессчётное количество раз. Я отвечаю. Слабо. Неуверенно. Убеждаю себя не делать этого. Напоминаю, что это не принесёт мне ничего хорошего. Но… Я так устала. От него. От себя. От всей этой борьбы. Тем более, он ведь уже победил. Я здесь. Снова. Рядом с ним. В полной его власти. К тому же, можно врать самой себе сколько угодно много. Кричать ему в лицо о своей ненависти. Плеваться оскорблениями. Но это всё не отменит того, что мне по-прежнему не всё равно. Внутри всё дрожит и вибрирует, предательски тянется к нему. Это чувство — как яд: сладкий, медленный, разливающийся по венам, парализующий разум. Хуже только его поцелуи. Неспешные. Осторожные. Жаждущие.

Олег дрожит. Я знаю это его состояние. Когда приходится сдерживать себя. Он человек-действие. Ждать — не про него. Ему нужно всё и сразу. Не важно как. Лишь бы получить. Любым путём. В тот же миг, как захотел.

— Принцесса.

В голосе настойчивость. В противовес ей — невесомый поцелуй в уголок губ. Не принуждает, но даёт понять, что не отступит. Будет соблазнять, пока не скажу так нужное ему “да”. Рисует губами каждую чёрточку моего лица. Языком обводит контур. Скользит им, как художник кистью по полотну.

— Моя принцесса, — повторяет на выдохе.

Ему вторит мой собственный.

— Ненавижу тебя, — повторяю про себя и вслух.

То ли себе напоминаю, то ли его продолжаю зачем-то убеждать. Хотя обоим известно, что это бессмысленная ложь. Если я кого и ненавижу, то точно не его. Себя. За слабость, которую не могу побороть. За жадность, что всё чаще проскальзывает в собственных действиях. За то, с какой силой я цепляюсь за мужские плечи, с какой откровенностью отвечаю на поцелуй. Сама ловлю его губы, рассекая путы его сдержанности.

Тихий выдох. Взгляд глаза в глаза. И знакомый срыв. Его сопровождает треск нитей швов моего платья. Олег стаскивает его с меня через голову, не глядя отбрасывает в сторону. Я только вздохнуть успеваю, как он снова целует. На языке разливается металлический привкус. Рана на его губе от моего укуса продолжает кровоточить. Но даже это не способно больше нас остановить.

Я сдаюсь. Горечь переплетается с удовольствием. В отличие от разума, телу всё нравится.

Губы спускаются ниже. Ведут незримую дорожку вдоль шеи. Становятся более уверенными. Жалящими. Каждая чёрточка языком сменяется лёгким укусом. И с каждым укусом на теле растёт количество мурашек. Они приятным зудом разбегаются по коже, задевают нервные окончания. Теперь дрожу я — не он. С каждым мгновением всё отчётливей. Прикрыв глаза, наслаждаюсь каждым действием своего ненавистного Тирана. Вопреки всему разумному.

— Вот так, — шепчет он. — Моя принцесса. Только моя.

Слова сопровождает мой новый тихий выдох.

— Не твоя, — отрицаю.

Правда скорее по привычке, чем действительно так считаю в данный момент. Приспускаю рубашку с его плеч. Через один удар сердца она тоже летит куда-то в сторону. Я по-прежнему не смотрю. Не до того. Мужские губы — наглые, порочные — вновь впиваются в мои.

Нежность исчерпана. Ей на смену приходит жажда. Олег почти со звериным рыком набрасываются на мой рот. Руки, обнимающие меня ещё недавно бережно и аккуратно, стискивают мой стан с грубой силой. Выбивают воздух из груди. С нажимом скользят по спине ниже. Поддевают застёжку лифа. Она раскрывается, будто лопается. Бельё спадает с груди, обнажая. Не только тело. Всю меня.

Олег смотрит. Пристально. Откровенно. Горячо. Как умеет только он. Медленно скользит взглядом по оголённым участкам, напоминая о том, что я с некоторых пор далеко не так совершенна внешне, как была. У меня послеродовый животик и на нём несколько растяжек. Чуть больше на бёдрах. Но Олег будто не замечает. Пальцы медленно скользят дальше по спине, переходят на бока, очерчивают их изгиб, замирая у пояса колготок. После чего он резко вскидывает взгляд.

Я не успеваю закрыться. Не успеваю отвести взгляд. Убрать из него неуверенность — тоже не успеваю. Он всё видит. Я против воли смущаюсь. Так глупо.

— В следующий раз я буду рядом, — обещает хрипло.

Следующего раза не будет.

Но эта мысль остаётся при мне.

Олег не оставляет шанса на ответ. Вновь целует. Совсем не так, как прежде. Грубо. Алчно. Глубоко. Заставляет подчиняться ему. Подавляет. Крепче прижимает к себе. Пальцы цепляют колготки. Одним рывком лишают меня последней преграды. Хотя нет. Остаётся ещё одна. С которой мой муж тоже не церемонится. А я, наконец, вспоминаю о том, о чём успела позабыть на эмоциях.

— Нет. Стой, — тут же торможу я его порывы. — Олег, стой.

Я перехватываю его запястье, не позволяя тронуть себя больше никак. Голову тоже отклоняю, разрывая наш поцелуй.

— Стой, — повторяю, глядя ему в глаза. — Нельзя, — добавляю, сильнее сжимая пальцы вокруг его запястья.

Олег с шумом выдыхает.

— Можно, принцесса. Со мной всё можно.

Мотаю головой.

— Нет. Ты не понял. Мне правда нельзя. Я только родила. Там… ещё не зажило.

Ещё бы Олега это проняло. Улыбается.

— Я знаю.

— Знаешь? — теряюсь.

— Читал.

Эм… Читал? Что читал? Про роды? Серьёзно?

Смотрю на него в откровенном шоке.

— Тогда… — тяну неуверенно.

— Но это не значит, что всё остальное нельзя, — перебивает он.

Но ведь нельзя! Но моему тирану незнакомо это слово. Он подхватывает меня на руки и утаскивает под душ. На голову тут же обрушивается поток прохладной воды. Тропический ливень. Мой любимый режим. Но я о том как думаю, так и забываю. Олег снова целует. На этот раз точно не намерен тормозить. Прижимает к стене. И сам вжимается в меня спереди. В живот упирается его эрекция. Плотная ткань джинс этого абсолютно не скрывает. Ладонью он хватает меня за лицо, запрокидывает мою голову выше. Синие глаза почти чёрные. Зрачок пульсирует в такт пульсу.

— Лучше любых фантазий, — заявляет хрипло.

Пальцы разжимаются, смещаются ниже на горло. Обхватывают крепко, но осторожно. Не угроза. Контроль. Не мой. Его. И сладкий-сладкий поцелуй. Тоже его. Медленный. Тягучий. На грани. С надрывом.

Меня рвёт от этой двойственности. Пока вторая его рука хаотично мечется по моему телу, то поглаживая, то грубо сжимая, почти до боли, поцелуй остаётся мягким и полным трепета. Этот контраст убивает остатки выдержки. Из груди рвётся стон. Тонкий. Едва слышный. На выдохе. Олег поглощает его на вдохе. Сильнее вжимает меня в керамогранит за спиной. Чувствую себя скалой, о которую бьются бушующие волны. Стачивают мою броню, делая меня уязвимой к их силе.

Губы отпускают мой рот, прокладывают дорожку ниже. По подбородку, через горло, вверх по ключицам. Большой палец покоящейся на шее руки гладит точку пульса. Дрожь по телу уже не скрыть. Олег усиливает её нажимом на клитор. Слишком внезапным, чтобы суметь сдержать себя. Наружу рвётся новый стон.

По привычке толкаю мужа от себя. И тут же задыхаюсь, обратно вжатая в стену. Между ног полыхает, низ живота сокращается от пронзающего его удовольствия. Чересчур яркого, чтобы контролировать свои порывы. Голова кругом идёт. Хочется не просто стонать в голос. Хочется кричать. Мужские пальцы ласково поглаживают складочки, не проникая, возвращаются к набухшей вершинке, рисуют круг вокруг неё, жмут. В тот же миг губы смыкаются на груди. Я всё-таки вскрикиваю. Не удерживаюсь. Удовольствие выстреливает сразу с двух сторон. С ума сойти можно!

— Олег! С-стой!

Слишком яркие ощущения. Я отвыкла от них. Раньше они не казались такими насыщенными. Сейчас аж наизнанку выворачивает. Ядом растекается по венам. Быстро разносится по всему организму, травит разум. До нового вскрика.

Пальцы гладят, кружат, давят. Рот переходит на вторую вершинку груди. Втягивает, кусает, лижет. Олег ни на мгновение не думает тормозить и давать мне передышку. Усиливает нажим, ускоряется. Я задыхаюсь. Снова кричу. Слишком остро. Невыносимо. Бью его. Не получается совладать с чувствами. Внутри маленькие петарды взрываются. Я уже не дрожу, меня откровенно трясёт. Как при гриппе. Только лучше. Приятнее. Хотя печёт так же сильно, удушающе.

— Олег…

Я на грани. Но сил не хватает сказать об этом. Думать не получается. Я оголённый нерв, помноженный на удовольствие. Выгибаюсь навстречу каждому касанию. Приветствую их стонами и криками. Прошу. Умоляю. Требую. Целую. Обхватываю лицо ладонями, тяну к себе и с голодом впиваюсь в мужские губы. Всё. Ноль благоразумия. Сто процентов наслаждения. Я срываюсь в него без раздумий. Перевожу все запреты на режим “отключено”. И просто падаю в этот срыв.

Олег что-то хрипло шепчет. Я не разбираю. В голове белый шум. Я растворяюсь в нём. В моменте.

— Ещё раз. Со мной, — вбивается в сознание его голос.

Слишком слабый, чтобы запоминать. Отдалённо слышу звук расстёгиваемой молнии, шелест снимаемой одежды. Зато ярко ощущаю его горячую плоть в своей руке. Сжимаю. Провожу вверх-вниз. Он ведёт, я послушно повторяю за ним. Его пальцы всё ещё между моих ног, скользят, продлевая моё собственное удовольствие, раздувая потухшие угли на новый заход. Дышу рвано, хрипло. Мне отчаянно не хватает кислорода. Тянусь, не глядя, свободной ладошкой в сторону. Жму кнопку. По памяти. Падающая на нас вода становится прохладней. Но совершенно не спасает. Дышать по-прежнему тяжело. Жарко. Ливневый поток ни на йоту не остужает тело. Наоборот, контраст льда и пламени делает тело чувствительней к происходящему. Жалит и плавит одновременно. Член в руках набухает, увеличивается. Я скольжу по нему ладошкой быстрее. Олег уже тоже не дышит, хрипит, задыхается. В воздухе витает аромат похоти.

Прижавшись к нему ближе, я вновь целую его. Подаюсь бёдрами на каждое его встречное движение пальцев по клитору. Отчаянно тянусь к нему. Нуждаюсь. Окончательно сдаюсь его напору.

К чёрту всё!

Будь, что будет!