Развод с тираном

4.3

Олег отказывается от водителя. Уложив меня на заднее сидение, садится за руль сам. Всю дорогу я делаю вид, что мне плохо. Морщусь и слегка ёрзаю, кусаю губы и шумно дышу, прикрыв глаза. Мне же плохо. Мне очень-очень плохо. Просто неимоверно. Ещё хуже становится, когда я замечаю на правой руке свои кольца. Которые я на минуточку сняла с себя ещё в ванной перед сном!

Да как он только посмел!

А то, что это Олег надел мне их обратно на палец, сомневаться не приходится. Больше некому. Я же настолько за три месяца успела сродниться с ними, что они по-прежнему воспринимаются, как часть меня, потому и пропускаю момент, что они снова на мне. Теперь же палец как калёным железом жжёт. Кошусь на Олега и, пока всё его внимание занято исключительно дорогой, стаскиваю их с руки и закидываю в карман дверцы.

Пусть попробует теперь надеть их на меня!

Только сперва найти…

Наверное, глупо цепляться за такую мелочь. Надел и надел, ерунда. Это всё равно ничего не изменит между нами. Но бесит. До трясучки в теле. Будто клеймит своими действиями. Как рабыню какую-то. Будто мало мне его Ирочки.

Ублюдок!

Я так злюсь, что живот и впрямь начинает тянуть, так что к приезду в клинику я уже не совсем симулирую своё состояние. А может это психологический настрой дал о себе знать. До этого же не болело ничего. Так что теперь я дышу как можно глубже и тише, прикрыв глаза, настраиваясь мысленно на позитивный лад.

Всё будет хорошо. Обязательно будет. Иначе и быть не может.

В частной клинике, с которой у моего мужа заключён договор на оказание услуг ему и сотрудникам его компании, тихо и прохладно. Ещё бы, время-то к закрытию подходит. Но стоит Олегу зайти вместе с глубоко несчастной и умирающей мной, как девушки в белых халатах за административной стойкой мигом оживляются.

— Олег Евгеньевич? Добрый вечер! Что случилось? — выдыхают сразу две из них чуть ли не хором, снова и снова переводя взгляд с меня на моего мужа и обратно.

Я же с очередным тихим бешенством отмечаю про себя, как они его по имени отчеству называют. А ведь он едва ли раз в полгода тут бывает.

Или они, помимо больницы, ещё где-то встречались?

Один раз изменщик, всегда изменщик…

— Нам нужен врач. Моя жена беременна. Ей стало плохо чуть меньше часа назад. Живот болит и тянет, — обозначает Олег хмуро.

— Да, конечно, сейчас вызовем Елену Викторовну, — торопливо отзывается первая из девушек.

— Давайте пока найдём для вас удобную кушетку, — добавляет вторая.

— Я провожу, — вызывается третья.

Лучше бы себя все трое проводили как можно дальше отсюда…

Но вслух я ничего не говорю. Пусть и очень хочется. Сцепляю зубы покрепче. Вспоминаю о том, что мне тут вообще-то плохо и не до всяких непонятных девиц, откуда-то знающих моего неверного мужа.

До смотрового кабинета не так уж и далеко. Хотя я всё равно успеваю мысленно придушить Олега раза четыре, прежде чем мы добираемся туда.

Кушетка жёсткая и не особо удобная, но я всё равно рада оказаться на ней. Где угодно хорошо, если он ко мне больше не прикасается. Прикрыв глаза, пытаюсь унять бурю эмоций. Живот действительно тянет, но теперь я уже не уверена, что это из-за психологического настроя. Может, действительно что-то не так?

До меня вдруг доходит, что я ведь реально могу потерять ребёнка, если не буду заботиться о своей беременности. Я о ней не особо думала, когда ругалась с Олегом, будучи под властью боли и обиды от его предательства. А теперь на мои плечи тонные тюки кладут будто, заставляя вспомнить о том, что отныне я несу ответственность не за себя одну.

Чёрт!

Мне точно надо сваливать от Олега. Рядом с ним я никогда не успокоюсь. Всегда буду в напряжении и на нервах.

— И когда этот ваш обещанный врач будет? — не терпит даже малейшего промедления муж.

Девушка в очередной раз улыбается.

— Сейчас узнаю, — торопливо кивает, отступая к выходу.

Она уходит, мы с Олегом снова остаёмся одни. Не смотрю на него. Изучаю окружающее. Голубые стены, два больших окна, стол напротив входа, а рядом с кушеткой стандартное оборудование для осмотра. Ничего особенного. Зато бесцельное изучение всего этого помогает скоротать текущее ожидание. И не обращать внимания на пристальный взгляд мужа, который глаз с меня не сводит всё это время. Жду, что поинтересуется, как я себя чувствую, но он тоже выбирает тактику молчания.

Ну и хорошо! Не больно-то и хотелось разговаривать…

Глажу себя по животу и делаю вид, что его вообще нет рядом. А ещё раздумываю спросить при нём врача об аборте.

Вот он взбесится-то…

Не спрашиваю. Но только потому, что Елена Викторовна — женщина пятидесяти лет, с ультракороткими светлыми волосами, одетая в белый халат, — как приходит, так и выставляет его из смотровой под предлогом необходимости заполнения документов для моего оформления. Олег, неохотно, но подчиняется. А я раздеваюсь, чтобы врач могла меня осмотреть, попутно отвечая на разные вопросы о самочувствии. Приходится признаваться в пожаре, чтобы как-то оправдать своё якобы плохое самочувствие.

— Я бы рекомендовала остаться здесь до утра. Сдадите анализы, а там посмотрим, как и что пойдёт вам на пользу, — подытоживает Елена Викторовна мне на радость. — Скажу медсёстрам, чтобы перевели вас в палату.

Киваю и усаживаюсь на кушетку, принимаюсь поправлять одежду, пока женщина идёт на выход. Правда успевает только дверь открыть, как на её пути тут же вырастает массивная фигура Олега. Будто только и делал, что стоял под дверью и ждал, когда же можно будет войти.

— Ну что? — интересуется угрюмо, кидая на меня очередной сверлящий взгляд поверх чужого плеча.

Я опускаю голову и делаю вид, что занята застёгиванием джинс и тем, чтобы поправить футболку на талии. И вообще… мне всё ещё так плохо, так плохо…

— Присутствует тонус. Небольшой, но всё же. Переведём вашу жену в палату, возьмём анализы. Исходя из результатов, сделаю назначения. Я бы порекомендовала остаться здесь на ночь. Для наблюдения.

Олег в очередной раз хмурится.

— Тонус? — переспрашивает.

— Тонус матки, — поясняет она едва ли понятно для него.

Что уж там, я и сама не особо до конца понимаю этот термин. Только то, что мой живот напряжён, а так быть не должно. Так что даже не вникаю. Главное для себя выношу лишь одно — это всё чревато реальным выкидышем. Примерно то же самое озвучивает и Елена Викторовна для моего мужа, поскольку тот так и смотрит на неё непонимающим требовательным взглядом в ожидании более развёрнутых пояснений.

— Тонус — это состояние избыточного напряжения мышечной ткани матки. Оно часто встречается у беременных женщин. Последствия повышенного тонуса могут быть серьёзными.

— Например какими? — всё так же угрюмо спрашивает муж.

— Например, тонус матки может повлиять на нарушение кровоснабжения плода. Или вызвать кислородное голодание, — озвучивает она уже строго. — На ранних сроках всё так и вовсе может закончиться выкидышем.

— Как это исправить? — каменеет лицо Олега.

— Лучший вариант — конечно же, не допускать подобного, — отзывается врач. — Но раз уж так случилось, то вашей жене теперь необходим отдых, поэтому я и рекомендую оставить её у нас, чтобы мы могли проконтролировать этот процесс, — напоминает о том, что уже говорила.

И мужу ничего не остаётся, как согласно кивнуть, сдвигаясь с её пути.

Она уходит, он заходит.