Развод с тираном

22.1

Парковка встречает бетонным холодом. Едва жму кнопку старта, оказавшись за рулём, мотор рычит так же зло, как и я внутри. Выруливаю резко, не глядя по сторонам. Плевать. Город сжимается до маршрута: офис — дом Регины. Всё остальное не имеет значения.

— Вы уже поднялись? — ставлю на громкую связь, не сбавляя скорости.

На том конце связи слышится хлопок двери. А вместе с ним и надломленный голос Регины:

— Да.

— Мама где? Рядом?

Светофор на перекрёстке в последний раз мигает жёлтым и сменяется на красный. Тоже плевать. Жму на газ. Проезжаю.

— Нет, я её умыться отправила. Она… она винит себя, и…

— Это потом, — отсекаю жёстко. — Сейчас мне нужна её голова, не эмоции.

В ответ — тишина, и я понимаю, что перегнул. Сбавляю тон, заставляя себя дышать ровнее.

— Передай ей, чтобы вспомнила всё. Каждую деталь. Каждого человека. Даже если кажется, что это ерунда.

— Хорошо…

Связь не прерываю. Мне нужно слышать её дыхание, каждый шаг, понимать, что она делает и в каком состоянии. Я цепляюсь за каждый звук, за каждый вдох и выдох, которые доносятся в трубке, пока несусь по городу, забивая на все дорожные знаки и ограничения. И в этом я не один. Вскоре за мной пристраивается ещё три машины, в одной из них Кирилл. Так и доезжаем тревожной процессией. Подземный паркинг на этот раз игнорирую, торможу тачку прямо перед подъездом, заехав на газон под чей-то левый вскрик. Даже не оборачиваюсь на голос. Рывком торможу, выскакиваю из машины. Лифт как раз открыт на первом этаже. Секунды подъёма тянутся, как резина. Пальцы сжаты в кулаки так, что ногти впиваются в кожу. Но это даже хорошо. Боль помогает не сорваться.

Дверь в квартиру открывается резко. Регина — вся бледная, как выбеленная стена. Глаза красные, но сухие, слёзы уже кончились. Это плохой знак. Значит, внутри остались только страх и пустота.

Я обхватываю её лицо ладонями, быстро, но осторожно.

— Смотри на меня. Я здесь. Всё будет хорошо. Мы её найдём.

Она кивает. Дрожит.

— Где мама?

— Там.

Её мать сидит на диване, сгорбленная, будто за последние полчаса постарела на десять лет. Руки сцеплены, взгляд потерянный. Я и сам едва себя держу, когда вижу её. Ей же самое ценное доверили, а она… Хотя если кого и стоит винить во всём этом, так это себя самого.

— Рассказывайте, — говорю без вступлений. — Всё. По порядку. Медленно.

Она вскидывает голову на звук моего голоса.

— Я… я просто гуляла… как всегда… — мямлит неуверенно. — Во дворе. Здесь. Я же всегда тут с ней гуляю. С коляской. Никогда ничего…

— Во сколько вы вышли?

Не только слушаю. Всё, что может помочь, фиксирую в сообщении для крёстного и начальника моей СБ.

— В… в половине второго. Может, без десяти… — она сбивается. — Я села на лавочку. Люлька рядом. Я… я отвернулась буквально на минуту. Сперва женщина с ребёнком подошли, спросили, какая из высоток — сто пятый номер, тут ведь легко заблудиться, а потом телефон зазвонил. Я сначала не хотела брать, но звонили так настойчиво. Оказалось, ошиблись номером. Спрашивали какую-то Лену. Я такую не знаю, о том и сказала.

— Кто звонил? — прерываю речь.

— Говорю же, номером ошиблись… — вздыхает виновато она.

— Мужчина или женщина? — уточняю. — Номер, с которого звонили, тоже покажите.

— Женщина, — кивает и тянется к сумке, начинает суетливо рыться в ней. — Молодая, судя по голосу.

Ещё секунд через десять протягивает мне свой телефон с разблокированным экраном.

— Продолжайте, — переписываю номер, дублируя информацию в очередном сообщении.

— Я говорила… секунд тридцать, не больше. Потом повернулась… — послушно продолжает, но голос то и дело срывается. — А люльки нет. Просто… пусто. Я сначала подумала, что у меня в глазах темнеет. Вскочила. Начала оглядываться. Думала, кто-то пошутил… — умолкает на мгновением, потому что начинает задыхаться в своём отчаянии. — Я закричала. Люди начали оборачиваться. Но… никто ничего не видел. Никто. Я сразу Регине позвонила. А она тебе.

Взгляд сам собой смещается к углу экрана, мозг подсчитывает количество прошедшего времени. На этот раз я ничего не пишу. Возвращаю гаджет хозяйке, поднимаюсь на ноги, отхожу, ищу нужное имя в списке контактов, жму вызов и жду. Жду самые долгие полтора гудка в моей жизни.

— Записи достал? — спрашиваю, едва Кирилл берёт трубку.

— Смотрю как раз, — отзывается тот. — Ребёнка забрала дамочка с курьерской сумкой. Лица не видно, задвинуто кепкой, голову не подняла ни разу, как знала, с каких точек будут смотреть. Вместе с люлькой села в такси. Оно ждало её у шлагбаума.

— Номер машины?

— Пробивают. С телефоном сложнее. Он отключён.

— Может, кто из свидетелей что заметил? Собрали данные?

— По ним ребята уже начали отрабатывать. Ждём.

Я закрываю глаза на секунду. Вдыхаю. Выдыхаю. Не время злиться.

— Понял. Скажу деду, пусть своих тоже подключит. Поеду в прокуратуру, жду от тебя новой инфы. Если… — обрываю себя на полуслове.

Пока говорю, поднимаю взгляд на жену. Регина смотрит на меня, как будто я единственный якорь в этом хаосе. Именно в этот момент оживает телефон, сжатый в её руках до побеления пальцев.

— Это… — её голос срывается, пока она переводит внимание на экран, на котором обозначена надпись скрытого номера.

— Отвечай, — шагаю к ней. — И сразу на громкую.

Она мажет по сенсору, попадает ни с первого раза, так сильно бьёт дрожь. Следует секунда тишины. А затем все мы слышим:

— Привет, принцесса.

Женский голос звучит в издевательски-надменной напоказ ленивой манере. И я узнаю его раньше, чем кто-либо из присутствующих здесь. Как и понимаю всё то, что кроется за ним.

Тварь. Ира.

Регина бледнеет так, будто сейчас упадёт.

— Ты… где моя дочь? Это ты её забрала, да? — выдыхает с шумом.

Конечно, она. Иначе с чего бы ещё моей бывшей любовнице звонить сюда, да ещё и со скрытого. Совпадений не бывает, тем более таких. Едва осознаю это всё, тут же тянусь к трубке. Но Регина в последнюю секунду уклоняется, выставляет ладонь, не позволяя сократить оставшееся расстояние. И не спроста. В трубке слышится короткий смешок.

— С ней в порядке. Но если ты хочешь, чтобы так и осталось, приедешь туда, куда я скажу. Одна. У тебя максимум полчаса, — говорит Ира. — Железная дорога. Переезд на старой ветке. И не вздумай притащить с собой мужа. Если Олег узнает, пожалеешь.