Развод с тираном

22.4

Вот она. В руках этой дряни. Но сейчас я готова простить ей практически всё на свете. И лишь только за то, что она всё-таки не сделала того, что могла бы по всем прогнозам.

Её всю трясёт. Точно так же, как и меня.

Больше не думаю. Не планирую. Просто иду. Очень быстро. Так быстро, как только могу. Сокращая расстояние между нами ещё до того, как бывшая любовница моего мужа придёт в себя и что-то снова предпримет.

— Отдай, — говорю, оказываясь рядом с ней.

На самом деле не спрашиваю. Мне её разрешение ни к чему. Пока она поворачивает на меня голову и пытается что-то сказать, собираясь со словами, которые никак не складываются, я забираю свою дочь.

— Я… я хотела, чтобы ты… чтобы ты… Не он. Он не должен был… Только не Олег. Это ты. Ты. Я хотела, чтобы это ты…

— Чтобы я умерла? — заканчиваю за неё очевидное тихим голосом, когда она так и не договаривает, давится собственными словами.

Теперь, когда Злата у меня, моё сердце будто заново перезапускается. Я прижимаю дочь к себе крепче. Обеими руками сразу. Её щёчка прижата к одеялу. Маленький носик розовый носик сопит, губки тоже шевелятся, пока она смотрит на меня, моментально успокоившись, услышав меня.

И пусть на самом деле колени подкашиваются, едва стою…

Но стою. И ни за что не покажу ей свой слабости.

Подлая тварь.

— Ты… — у меня не хватает слов. — Ты хоть понимаешь, что ты сделала?

Её губы дрожат. Она не отвечает. Потому что ответ очевиден. Так что всё она понимает. Очень даже прекрасно. И даже получше меня. Это ведь и есть, судя по всему её скотский план: забрать Злату, оставить на рельсах люльку, чтоб я, когда приехала в назначенное ею по телефону место, увидела ту и позабыла про всё на свете, бросившись за ней, прямо под поезд.

Это был грёбанный трюк. Номер. Спектакль.

Стоивший жизни.

А ведь я не только должна была приехать одна, я в самом деле собиралась так сделать. И так и поступила бы, не будь Олег собой, не сделав всё, как обычно, как присуще его характеру и натуре.

Я должна была броситься под этот поезд. Я должна была умереть.

А бросился он.

От последней мысли в груди будто рвётся что-то. И сама не замечаю, как слёзы катятся по щекам. Они текут горячие, обжигающие. Я целую макушку моей сладкой девочки поверх шапочки, целую одеяло, целую воздух вокруг неё, потому что мне кажется, что сейчас моя Золотинка тоже исчезнет.

— Я же сказала тебе приезжать одной, — отходит от шока Ира. — Но Ты!.. Почему там Олег? Это должна была быть ты!

Последнее звучит наравне с истеричным визгом. Она шагает ко мне. Я по инерции тут же отшатываюсь назад. Не потому, что боюсь. Я не боюсь. Не её. Я бы её собственными руками сейчас придушила, не будь в них Златы. А ещё лучше вцепилась бы ей в волосы и швырнула под следующий поезд.

Всё. Мой шок тоже закончился.

Теперь поднимает голову лишь холодная слепая ярость. Она лишь крепнет и ширится, стоит вспомнить, что я приехала не только с Олегом, вслед за нами должна прибыть его охрана. Я слышу шум подъезжающих шин где-то слева, со стороны дороги, а разум рисует всё самое плохое из того, что ещё может быть. Например, когда вскоре дед Олега тоже обо всём узнает.

Зачем я вообще думаю об этом? Зачем держусь за эту мысль?

Потому что отчаянно необходимо хоть за что-то держаться. Ради Златы.

Я и держусь. Даже когда Ира криво усмехается, едва я шагаю назад, прижимая Золотинку к себе крепче.

— Что, думаешь, победила? Думаешь, выиграла джек-пот? — ядовито комментирует она.

Я смотрю на неё и впервые за весь этот ад ощущаю не только пробирающий до костей ядовитый страх или ярость, ещё и тошнотворное, ледяное отвращение. Она говорит так, будто речь о сумке, о платье, о каком-нибудь очередном контракте. Будто у нас тут не ребёнок и не жизнь, а казино и рулетка, где кто-то поставил ставку и теперь требует выдать приз.

— Ты украла мою дочь, — произношу медленно. — Ты поставила люльку на рельсы, подставив под идущий поезд. Ты планировала всё обставить так, чтобы я умерла. И сейчас спрашиваешь про джек-пот?

Ира проводит ладонью по волосам нервным жестом. Её всё ещё заметно трясёт. Хотя это не делает её менее мерзкой.

— Ты сама виновата, — выплёвывает на мои слова встречно она. — Это из-за тебя Олег от меня отказался. Избавился от меня. Вышвырнул за дверь. Просто стёр из своей жизни. Потому что ты так захотела, — кривится брезгливо. — А ведь тебе он даже не нужен на самом деле, по твоим же словам! А я… я была с ним, когда тебе ещё в голову не приходило вовсе, что он может быть твоим. Но вот, посмотри-ка на себя. Всё для тебя. А ты даже не ценишь. Просто взяла и пришла, чтобы он… он…

Она не договаривает, потому что у неё ломается голос. Ненадолго. На секунду в её глазах мелькает обида, унижение, стыд. И я бы, возможно, даже пожалела… если бы не свёрток в моих руках. Если бы не этот поезд. Если бы не Олег, который исчез среди рельс у меня на глазах.

Я инстинктивно перехватываю Злату поудобнее, закрывая её личико ладонью от ветра. Она ворочается, издаёт тихий писк и снова замирает, будто чувствует, что сейчас не стоит усложнять всё ещё больше, что мне и атк слишком больно. Так больно, что невозможно дышать. Если только урывками.

— Ты думаешь, я пришла сюда за мужиком? Чтобы он остался не с тобой, а со мной? — спрашиваю тихо. — За каким-то там выигрышем в лотерею? Я пришла за своим ребёнком. Всё остальное мне сейчас неважно.

— Неважно? — Ира резко и нервно смеётся. — А он? Олег тоже неважен, да? Или важен? Ты уж как-нибудь определись! Если бы не он, ты бы прыгнула, да? Ты бы прыгнула, если бы приехала одна? Ты бы…

— Замолчи, — перебиваю, не желая больше слышать всю эту дичь. — Просто замолчи.

Ира делает шаг ко мне, и я отступаю ещё на шаг, одновременно разворачиваясь так, чтобы встать боком и закрыть Злату телом. Меня трясёт. Я далеко не герой. Я только что умерла внутри несколько раз подряд. Я держусь на одной единственной нитке — на тепле дочери, прижатой к груди.

— Почему я должна молчать? Это ведь ты всё начала! Ты свернула ему кровь! Почему ты просто не исчезла, когда сбежала? Если бы тебя не было, то…

— То тогда что? — не выдерживаю и я. — Он бы тебя обратно принял? Или что? Ты… Ты больная.

— Сама заткнись! И не смей! Не смей так говорить! Ты вообще кто такая, чтобы судить меня? Ты… ты тупая выскочка! Случайная девка с улицы, которая попалась Олегу, когда ему было просто очень скучно! Тоже мне святая непорочность! Да чтоб ты…

— Хватит. Ты уже и так давно перешла черту, из-за которой не возвращаются назад, — становится ей ответом от… Олега.

Я слышу его низкий и такой родной голос за спиной, и в первые мгновения собственным ушам не верю. Хотя слух воспринимает не только его одного. Ещё я слышу, как тормозят по гравию прибывшие машины сопровождения. То, как хлопают дверцы, когда те, кто внутри, выбираются наружу. Должно быть, они направляются прямо к нам. Это не вижу. И даже не могу обернуться, чтоб посмотреть.

Сердце пропускает удар.

Весь мир на паузу знакомо встаёт, когда широкие ладони мужа плавно ложатся мне на плечи, становясь той самой опорой, которая так нужна мне.