Развод с тираном

14.5

Поэтому встречался с ней за моей спиной? Потому что ничего не было? Просто ради поболтать? Так я и поверила. Не зря вместо того, чтобы продолжать, муж вновь на меня переводит все стрелки.

— Ты всё ещё не ответила на мой вопрос.

Конечно, я не ответила!

И не собираюсь.

Пусть считает, как хочет. Хоть шлюхой, хоть кем. Плевать! Если сам не в состоянии додуматься, что будучи в положении особо романов не позаводишь, то не вижу смысла объяснять ему это. Вот и молчу. К тому же, это ведь он мне изменил! Он! Так что, если бы у меня и был после этого кто-то, его это никак не касается. Всё кончено. Уже давно.

Олегу моё молчание закономерно не нравится.

— Отвечай, Регина! — требует на повышенных тонах.

— Да пошёл ты!

Он и идёт. В смысле опять целует меня. Не просто целует — нападает. Зло. Бешено. С хрипом сминает мои губы, лишая доступа к кислороду.

Мир рушится.

Всё, что есть, — жар, дыхание и этот безумный напор. Я не могу ни вздохнуть, ни выдохнуть. Он словно сходит с ума, терзает мой рот до боли, вторгается языком. Глубоко. Хищно. Так, будто хочет стереть все слова, всю мою память, всё сопротивление. А я снова его бью. И снова. И снова.

Больно — себе, ему, воздуху.

Кусаю. До крови. Не реагирует. Только дышит тяжелее. Но, когда кажется, что я больше не выдержу, Олег отстраняется.

— Ещё раз. Сколько раз ты с ним спала? С Шаховым. Отвечай, Регина. Лучше по-хорошему.

— Пошёл ты! — выплёвываю тем же ответом.

На мужских губах расплывается улыбка. Холодная. Жестокая. Ядовитая.

— Как скажешь, любимая.

Его руки на моих бёдрах сжимаются крепче. Пальцы вонзаются, будто кандалы. Но всего на миг. В следующий — резко дёргают вниз. Ткань колготок трещит по швам. Я вскрикиваю, когда он стаскивает их с меня, и от этого вскрика в комнате будто становится жарче.

— Сволочь! — бью его по плечам. — Отпусти меня!

— Сперва ты ответишь, — велит Олег всё также холодно и безразлично, с присущей его эгоистичной натуре требовательностью. — Сколько раз, Регина? Сколько раз ты кончила под ним?

Голос — низкий, глухой, с металлической дрожью. От него мороз по коже. Особенно, когда его пальцы подцепляют край белья. Ещё секунда, и я всё-таки не выдерживаю.

— Ни разу! Не спала я с ним! Доволен? Ни с кем не спала! Отпусти меня!

Не отпускает. Лишь замирает на краткое мгновение. Сжимает в кулаке хлопковую ткань трусов, внимательно вглядываясь в мои глаза. Не верит. Хотя очень хочет. Это даже смешно, учитывая все обстоятельства.

— Да отвали ты от меня! — требую, в очередной раз толкая его, так и не дождавшись реакции.

Олег и тогда не реагирует. Всё такой же неподвижный, будто из камня.

— Не спала? — единственное, что повторяет.

— Как-то недосуг было, — роняю зло, — знаешь ли, заводить романы, будучи беременной. И, в отличие от тебя, Тим любит свою жену и не изменяет ей.

Кулак с частью моего белья на мгновение сжимается крепче, затем расслабляется. Через миг на бедро ложится уже полная ладонь. Пальцы, будто извиняясь, ласково проводят по коже. И от этого становится только хуже. Кожа горит, дыхание сбивается, внутри всё сводит. Слишком напряжена. В синих глазах тоже плещется беспокойное море.

— Всё, я ответила на твой вопрос? Отпусти меня, — прошу глухо.

Мне нужно пространство. Воздух. А ещё лучше, чтобы он оставил меня. Не могу больше выносить его близость. Это слишком тяжело. Тяжелее слышать только его ответ:

— Я не изменяю тебе.

Так просто. Без колебаний. Голос ровный. Лицо спокойное. В глазах штиль. Всё в нём так и кричит о честности. И сердце против воли сбивается со своего ритма, пронзённое этим признанием.

Глупое. Всё ещё надеется на что-то. Хорошо, я давно запретила себе его слушать. Только голый расчёт и холодный разум. Никаких чувств. Ни к кому. Даже если те кричат о том, что надо прислушаться. Да и что тут слушать? Он ведь сказал «не изменяю». В настоящем времени. Не про прошлое его ответ. Да я бы в любом случае не повелась. Не после всего.

— Что, уже расстался со своей драгоценной Ирочкой? — ехидничаю.

— Она не моя, — хмурится Олег. — Расстался.

Расстался…

И сердце вновь делает кульбит. Точно глупое. Это ведь ничего не значит. У него таких Ирочек с десяток возможно. Сегодня с одной, завтра с другой. А мне теперь всю оставшуюся жизнь гадай, где он и с кем? Особенно, на работе. От одной мысли дурно становится и тянет передёрнуть плечами в брезгливости. Не надо мне такой семейной жизни. Ни за что!

— И что надо от меня? — уточняю мрачно. — Посочувствовала чтоб или благословила на дальнейшие поиски, с кем бы ещё изменить? Знаешь, я даже согласна помочь, если это поможет избавиться от тебя. Можем сходить в бар, или выбрать что попроще. А то и в универ заглянуть. Тебе тихоню или оторву?

Ну а что? Хороший же план! Глядишь, и правда отстанет от меня. Вокруг полно тех, кто готов терпеть тиранские замашки и измены мужа ради хорошей и сытой жизни. Я лучше буду, как эти три месяца: одна и работать. И к чёрту большой дом, брендовые наряды и салоны красоты. Не в них счастье. Я и без укладки, маникюра и лабутенов проживу. Тем более, уже жила. И мне всё понравилось. Никто тебя не знает, не ждёт особого поведения, живёшь, как хочешь, в своё удовольствие. Да боже! Я была счастлива! Счастлива! Без Олега. Только я и моя кроха. Но всё снова скатилось в дешёвую мелодраму, и Злата далеко от меня. И пусть я ей и вблизи не могу ничем помочь, но так я хотя бы контролирую процесс. А теперь я ничего не могу. Вновь в полной зависимости от Олега. И за это я ненавижу его ещё больше. Да и сам он тоже не пылает ко мне положительными чувствами. И зачем тогда, спрашивается, устраивать весь этот цирк? Почему просто не отпустит? Он же не любит меня в действительности. И сына я ему не родила. Пусть найдёт другую, кто подарит наследника их великой семейной империи, а нас со Златой в покое оставит. Я даже на алименты подавать не буду. Но он упёрся с чего-то, как осёл.

— Сука. Какая же ты сука, — выдыхает зло.

Сказал кобель!

— А что не так? Я же не…

Не договариваю я. Олег не позволяет. С рычанием раненого зверя хватает меня за затылок, притягивает к себе и… целует. Этот. Козёл. Опять. Меня. Целует. Да сколько можно в самом-то деле?!

Это уже даже не злит. Это приводит в ярость. Дикую. Неподконтрольную. Надоело. Достал. Хочет доказать, какой он вершитель судеб? Что я его? Да и к чёрту! Пожалуйста! В конце концов, это всего лишь тело. Всего лишь поцелуи. Ничего не значат. И то, что я дрожу в его руках — тоже. Просто физиология. Просто лишнего коротнуло. У меня давно не было близости. И вообще гормоны шпарят. И в целом ничего нового не случится. Одним разом больше, одним меньше — не имеет значения. Это ничего не значит. Ничего.

Врезаюсь ответно в его губы не менее жадно. Пусть подавится! Ненавижу его! Это же чувство вкладываю в каждое своё действие. Царапаю его затылок. Олег шипит и плотнее прижимает к себе. Скользит второй ладонью выше, сжимает, массирует ягодицы. Зубы прикусывают нижнюю губу. От этих на первый взгляд невинных действий последние предохранители в мозгах перегорают.

Как же я его ненавижу!

Будь он проклят!

Кусаю его в ответ. Сильно. До крови. С яростным криком. Но мне уже плевать. Я хочу, чтобы ему было больно. Чтобы знал, как сильно моё презрение к нему. И никакие крепкие объятия и жадные поцелуи этого уже не исправят.

Ненавижу!

Грудь пронзает боль. Она же выливается в новый яростный вскрик, когда мужская ладонь скользит выше под платье, оплетает талию. Другая рука по-прежнему путается в моих волосах, не давая отвернуться. Я и не собираюсь. Сжимаю ответно волосы Олега на макушке. Вновь царапаю кожу. Муж шипит и ещё жаднее атакует мой рот.

Сволочь! Какая же он сволочь! Ненавижу! Презираю! Чтоб он сдох!

Последнее пожелание вкладываю в следующий наш поцелуй. Вновь остервенело кусаю его губы, тяну за волосы. Кажется, уже не Олег, а я сама слетаю с катушек. Сбоку слышится тихий стук. Слишком тихий, чтобы на него реагировать. Я и не реагирую. Наши сердца стучат куда громче. И моё, и Олега. Бьются в унисон, заглушая все другие звуки. Да и не важны они. Лишь бы ещё раз услышать сдавленный стон моего ненавистного тирана. С примесью боли и желания. Но слышится новый стук, и Олег зачем-то отстраняется.

Смотрю на него зло. Что, всё, наигрался? Отлично! Можем разойтись, наконец. Пальцы цепляются за расстёгнутую рубашку, чтобы оттолкнуть. Верхние пуговицы на ней отсутствуют, и я ненадолго висну на этом факте. Когда и как это случилось? Не помню. Зато наконец понимаю, почему Олег останавливается.

— Ваша спальня разве не на этаж выше? — доносится со стороны входа громкое и мрачное.

И не от кого-то там. А от деда Олега.

Что сказать…

Попадать в идиотские ситуации — мой талант.