Развод с тираном

4.4

Не смотрю на него, поднимаюсь с кушетки на ноги. Собираюсь выйти и дождаться прихода медсестры в коридоре, но Олег шагает навстречу, вынуждая притормозить в своих желаниях.

— Что ещё? — так и не смотрю на него.

Зато замечаю кровь на рукавах его рубашки. Кажется, ожоги намного серьёзнее, чем он уверял свою Ирочку. Ещё и меня на руках сюда нёс. И я иррационально начинаю беспокоиться за него. Так и тянет коснуться его, изучить раны полнее, помочь… Едва сдерживаю этот несуразный порыв.

— Лучше обратно ляг. Полежи, — на удивление мирно и в чём-то даже мягко произносит между тем Олег. — Тебе, наверное, рано пока вставать.

— Всё равно в палату подниматься, — отзываюсь, продолжая смотреть исключительно на его руки.

Заодно уговариваю себя, наконец, отвернуться.

Ну, больно ему. Мне-то какое дело? Мне тоже больно. Пусть и не физически. Но внутри, вопреки всем доводам рассудка, всё равно продолжает сжиматься от переживаний за этого несносного мужчину.

— Я тебя отнесу, — говорит он.

И я не выдерживаю.

— Не отнесёшь, — качаю головой. — Тебе самому нужен врач.

Всё же касаюсь его испачканного рукава. Не могу удержаться. Не могу не реагировать на тот факт, что ему плохо. Всё-таки, как ни крути, а пострадал он отчасти именно из-за меня. За мной же кинулся в этот долбанный огонь. Сумасшедший! А если бы и впрямь сгорел? И после этого я ненормальная?

— Не стоило этого делать, — произношу уже вслух с долей вины.

До Олега не сразу доходит, о чём я.

— Не… — начинает сперва, но тут же обрывает себя.

Переворачивает руку, до рукава которой я дотрагиваюсь. Ловит мою ладонь. Его собственная — особенно горячая в сравнении с моей. А может, это меня до сих пор так сильно морозит из-за его предательства, вот и кажется.

— На секунду показалось, что ты осталась там, — произносит Олег негромко.

— Я не настолько отчаянная, — возражаю ворчливо.

И запоздало, но отбираю у него свою ладонь. Он не препятствует. Только комментирует с ленивой насмешкой:

— Как показывает практика, с тобой ни в чём нельзя быть уверенным.

Лучше бы эта практика ему ещё до свадьбы подсказала, что он выбрал не ту девушку для своих игр. Хотя что это я? Он и понял. Сам ведь сказал. Но всё равно втянул меня в них. Скотина бездушная! Причём, даже вины за собой особо не чувствует. Как вообще так можно? А впрочем, не важно уже. Отступаю от него сразу на несколько шагов. Раз ему всё равно на мои чувства, то и мне на его также. Пусть катится к чёрту!

Правда, качусь в итоге я.

Медсестра приходит не просто проводить в палату, а вместе с креслом-каталкой, куда мне предложено усесться. Соглашаюсь. И вскоре оказываюсь в одиночной палате, больше похожей на спальню. Девушка, что помогает добраться сюда, берёт у меня кровь. Ей же я всё-таки сдаю ожоги Олега, чтобы их ему обработали. А то знаю я его, опять забьёт и ничего не станет с ними делать. Оправдываю свой порыв тем, что просто не желаю чувствовать себя без вины виноватой. Работница клиники радостно обещает всё исполнить в лучшем виде, и я тут же в моменте жалею, что вообще открыла рот по этому поводу. Вот кто меня за язык тянул? Поможет она ему… До греха дойти?

Да тьфу! О чём я вообще?!

Пусть делает, что хочет! Не мои это больше заботы. Плевать! И вообще!.. Я же, наконец, одна остаюсь! Предоставленная самой себе. Без соглядатаев в лице супруга и его охраны. Мой план удался! Я могу сбежать!

Эйфория настолько захватывает, что спокойно лежать или сидеть не удаётся. Хожу из угла в угол в ожидании, когда же все вокруг успокоятся и перестанут вокруг меня плясать. Помимо забора анализов, мне ставят какую-то капельницу. Но это даже хорошо. Чем больше времени пройдёт, тем больше расслабится Олег, тем выше у меня будет шанс свалить из данного заведения и подальше от него.

В заднем кармане джинс лежит банковская карточка, на ней есть немного денег, но, если что, позвоню папе, попрошу мне подсобить с финансами. Скажу, что на подарок Олегу не хватает, потому и прошу не у него самого. Папа даст без вопросов. А дальше куплю билет на автобус, который вот-вот отходит с платформы и уеду в другую область. Так затеряться проще всего.

С работой в будущем тоже проблем возникнуть не должно. Зря я что ли пять лет страдала на факультете маркетинга? Всё у меня будет хорошо. А Олег пусть со своей Ирочкой наследника дедушке рожает. Или ещё с кем-нибудь. Главное, что не совместно со мной.

К моменту, когда капельница заканчивается, я уже не знаю, куда себя деть от нахлынувшего воодушевления. Пришедшая медсестра заверяет, что мой муж давно покинул перевязочную и куда-то ушёл. И сама тоже уходит, прихватив штатив с пустым пакетом из-под раствора. А я, ещё немного подождав, выхожу из палаты.

В коридоре тускло светят лампы, а сам он ожидаемо пуст. Я перебежками, тщательно прислушиваясь ко всем звукам, добираюсь до лестницы. Ступени холодят стопы в носках, и я стараюсь спуститься по ним как можно быстрее. Главный вход наверняка уже блокировали, но я через него выходить и так не собираюсь. Слишком палевно. Увидят по камерам, сразу доложат мужу. А вот окно в туалете на первом этаже для посетителей, помнится, было доступно для открытия. Так и оказывается на деле.

Боже, спасибо тебе!